– Лакрима Кристи. Слезы Христа. Тоже одно из любимых вин царя. Теперь из винограда Алеатико делают вино с таким же названием, но поверьте! Это уже совсем не то!
Гольдберг смотрел, как экскурсанты кивают словно загипнотизированные, и его восхищение росло. Он то и дело пересказывал Валере слова пассажиров Нахимова, говорил о том, как все очарованы экскурсией, чем окончательно взбудоражил приятеля.
Валеру понесло. Он не только стал рассказывать о винах, но и учить дегустировать. Показывал, как правильно держать бокал, как вращать его, оценивая цвет, как понять ароматы, как пробовать. Через какое-то время понял, что не различает уже все эти мускаты, токаи и хересы и несет полную отсебятину. Валера напился. Гольдбергу пришлось самому закруглить экскурсию, чтобы не опоздать на теплоход. Однако о вечернем выступлении Валеры в музыкальном салоне уже и речи не шло. Пока Гольдберг прощался с пассажирами, Валера нетвердой походкой ушел в свою каюту и, закрывшись, уснул.
К утру о вчерашней экскурсии на Нахимове знали все. Пассажиры рассказали другим, что на теплоходе помимо концертов и кино есть экскурсионная программа. Так слухи дошли до капитана. Соболев вызвал Валеру.
– Вас мне рекомендовал Никита Львович, как очень одаренного артиста. И в этом он не соврал. Вы весьма талантливы и предприимчивы.
Валера улыбнулся, но Николай Антонович на улыбку не ответил. Пришлось делать невинное лицо:
– Я вчера плохо себя почувствовал, – начал Валера и прервался: – Или… Это из-за экскурсии? Но ведь, как член экипажа, я могу отлучаться на время стоянок?
Соболев саркастично покачал головой:
– Хотите сказать, вы понимаете, что значит быть членом экипажа?
– Н-не совсем…
– Я так и думал. Устав службы на судах морского флота СССР так и не прочитали. Что ж… Думаю, сейчас учить вас и поздно, и бесполезно.
Он протянул уже оформленные бумаги. Не вчитываясь, Валера продолжил спорить:
– Но я могу отлучаться на время стоянок! Если поставлю в известность вахтенного помощника! Я предупредил!
Соболев поднялся и, опершись руками о столешницу, посмотрел в глаза:
– А находиться на судне в нетрезвом состоянии вы можете?! А срывать вечернее выступление? – Не дождавшись от Валеры ответа, он выбросил указательный палец в сторону двери. – Вон!
Обида от второго несправедливого увольнения прожигала в груди дыру. За что? Никто даже не видел его выпившим! Просто Соболеву не понравилось, что Валера может такое провернуть, а он нет! Чтобы устроить с ходу такую экскурсию, нужны и смелость, и предприимчивость, и удача!
Ничего. Это ничего. Уговаривал себя Валера. Чтобы научиться драться, надо выучиться падать. Упал, отряхнулся и в морду! Главное – верить в себя. И не останавливаться.
На следующий день, когда сходил с судна, неожиданно увидел Гольдберга с вещами.
– А ты чего? – удивился Валера. – Ты же не пил!
– Так меня же толком не оформили. На майские брали. Сам понимаешь. Так что с «Нахимовым» покончено.
Валера приготовился: вот сейчас Гольдберг упрекнет, скажет, что все из-за него… но парень смотрел прямо и бесхитростно. Будто просто ждал: «Что дальше?» Нестерпимо захотелось оправдать это доверие.
– Как ты к джазу относишься, Гольдберг?
– Ну… как? Как все, – начал тот, но потом уловил настроение Валеры и улыбнулся, – положительно. Очень положительно!
– Тогда… Постой тогда! – крикнул он и бросился назад на «Нахимов». Боялся, что остановят, но экипаж оглядывался на спешащего парня без удивления. Мало ли? Забыл, может, что… Быстро переговорив с аккордеонистом Витей Барсуковым, подхватил вконец заинтригованного Гольдберга и поспешил в портклуб. Там сегодня выступали его знакомые из Томска. Валера отозвал в сторону Леню Дериша, он знал, что тот собирает бригаду, чтоб работать от Томской филармонии, и пригласил зайти на чай.
Вечером все собрались у бабушки Домны. Она скоро похлопотала у стола: поставила плошку икры из синеньких, крупно нарезанные ломти батона, банку с кипятком и заварочный чайник. А потом деликатно оставила молодежь беседовать:
– Надо к соседке зайти, поспрошать кое-что.
Все наскоро раззнакомились, с жадностью разметали баклажанную икру, выпили по две чашки чая и уставились на Валеру. Тот, смакуя интригу, поставил на подоконник карболитовый футляр принесенного с собой проигрывателя и достал любимый миньон. Все в комнате увлеченно собрались вокруг:
– Буржуйский джаз? – азартно потер руки Барсуков.
– Тсс, – шикнули на него хором Леня Дериш и его жена Люба, – дай послушать!
Нэт Кинг Коул произвел впечатление. Глаза ребят заполыхали. Только Леня выразил сомнение:
– Обеспечить фортепьяно к каждому концерту нереально.
– Потому заменим на аккордеон, – Валера кивнул в сторону Вити Барсукова.
– Точно! – загорелся аккордеонист. – Сейчас в моде квартеты: бас, гитара, аккордеон и кларнет!
– Ради бога, – кисло поморщился Валера. – Что за нафталин? Германская тема – вчерашний день.
– Нужно что-то современное, живое. Чтоб настоящая бомба! – согласился Гольдберг, – значит я на гитаре. Витек на аккордеоне.
