– А я на контрабасе! – триумфально завершил Валера.
– Ты? – с сомнением посмотрел аккордеонист. – Разве умеешь? Да и… аккордеона нет. Этот напрокат выдали, для «Нахимова».
– Значит, нам срочно нужны аккордеон и контрабас! – ничуть не смутившись, озвучил следующий пункт плана Валера. Леня Дериш, прощаясь с ребятами, подвел итог:
– Даю вам два месяца. Бригада у меня уже укомплектована. А гастроли с начала осени.
Гольдберг, словно проспав всю беседу, вопросительно оглянулся на друга. Валера заметил радостное удивление и подмигнул гитаристу:
– Едем выступать с Томской филармонией!
Идея казалась безумной. Валера не знал нотной грамоты и никогда ни на чем не играл. Однако, глядя на реакцию друзей, улыбался:
– Пойдем лучше выпьем! В трезвую голову ни одна умная мысль не придет нормальному человеку.
– На Привоз? – уточнил Витек.
– В эти трущобы? Где шпана, синюхи и разбавленное вино? Нам что, бытового сифилиса для счастья не хватает? – категорично отверг предложение Валера. – Покажу вам шик! Место, где пьют солидные пролетарии.
Винарка в подвале Старосенного садика выглядела аккуратной и чистой. В основном здесь пропивали зарплаты рабочие завокзальной промзоны, потому и алкоголь продавали добротный, и кормили неплохо.
– Валерик, а где мы найдем аккордеон? – все никак не мог успокоиться Гольдберг. – А контрабас?
– Ты такое даже в магазине не купишь, ты понимаешь? – справедливо вмешался Витек.
– Да не волнуйтесь вы! – раздражался Валера, которому хотелось поскорее выпить. – Придумаем что-нибудь.
На «Нахимове» кроме авантюры с Массандрой, больших денег не заработалось, но он, щедро платил за всех, гуляя на последние. Витя Барсуков пытался одернуть:
– Погоди, Валер, давай отложим на инструменты. Придется ведь покупать!
Тот лишь отмахивался. Завтра будет новый день, новые деньги. Сейчас хорошо – и ладно! Неожиданно встрепенулся Гольдберг:
– Вот ведь дурак я! Есть аккордеон! Есть! Старинный, немецкий, у тетки моей.
– Вот видишь! – убедительно растопырил пятерню Валера. – А ты кипишуешь раньше времени. Путем все будет, путем!
Прошел месяц, другой. Время на исходе, а контрабаса как не было, так и нет. Валера посерьезнел, и несмотря на отсутствие денег, потащился на привоз. Стоял сентябрь, но южное лето не кончалось. Бросало в жар, от неразрешимых вопросов побаливала голова. Валера разрешил себе пропустить пару пива, успокаивая тем, что идет в пивную разведать, где прикупить контрабас. Так «в разведке» прошло три дня, и наконец повезло: знакомые фарцовщики подсказали адресок студента-чеха, учившегося в музыкальном училище.
Чех оказался упертым. Валера рассказывал о срочной халтуре, сулил золотые горы, даже спел несколько песен, доказывая, что серьезный филармонист, но без живых денег студент контрабас отдавать отказывался. Спас положение прихваченный на всякий случай коньяк: под песни и разговоры чех незаметно поплыл. Когда отключился, Валера прихватил контрабас и заспешил прочь.
Ничего. Студент же в целом не противился? Значит, контрабас не так уж и нужен. А деньги… Деньги отдаст. Как-нибудь… потом. Уговаривал совесть Валера, не замечая, как втягивает голову в плечи, будто ждет окрика вслед.
Слева от вокзала тянулась мраморная арочная галерея. Вдоль нее по перронам семенили усталые от жары пассажиры. Валера встал под арку и вальяжно облокотился рукой, будто защищаясь от палящего солнца. Рядом поставил контрабас-четвертушку и слегка оперся на него другой рукой. Он намеренно пришел на платформу первым, чтобы покрасоваться и произвести нужное впечатление.
Леня с женой и ребята увидели его издалека. Красивый, наглаженный, стильный. Валера сразу оказался в центре внимания. Все завалили вопросами о контрабасе. Где, как, почем. Он же напускал безразличия, подумаешь, контрабас какой-то, но веселые чертенята, плясавшие в глазах, выдавали с головой. Попросили сыграть, и Валера снова удивил, бегло сыграв тарантеллу Джованьолли, подобранную на слух.
– Неужели за два дня научился?
– Да заливает!
– Не, Цуна такой способный, он может! Может!
– Вот это талант!
В гастрольное турне, кроме их трио, ехала пианистка Шура Заславская и пара сатириков – Макалаюнас Толя и Ермоген Григорович. Скоро подошел паровоз, удачно шедший прямым рейсом Одесса – Новосибирск. Правда, чтобы добраться до Томска, придется еще сделать пересадку на узловой Тайга, а потом ехать восемь часов автобусом.
Чтобы скрасить тяготы пути, с собой набрали дешевого коньяка и теперь распивали под курицу, бутерброды и старинный немецкий аккордеон, заимствованный у тетки Гольдберга. Витя играл бойко и весело, ребята пели, смеялись и грезили о богатстве и популярности, о толпах поклонников и поклонниц, об афишах с их именами и путешествиях.
– Давай вот о чем подумаем, тезка! – обратился Валера к Гольдбергу. – Как тебя на афише писать будем? Если к Ободзинскому еще и Гольдберга добавить, совсем швах.
– Цуна дело говорит. Нельзя такую афишу! И так полколлектива евреев. Что хоть твоя фамилия значит?
– Золотая гора, – засмущался Гольдберг.
– Во! Валерий Златогоров, – торжественно объявил Валера.
