— Тимур, успокойся, а то я не знаю, что мой сын балабол, и бутерброды он не ест, и не ел никогда. Мы в детстве с ним даже в «Макдональдс» не ходили. И это святая правда.
— Видишь, Тим, какое трудное детство у меня было, полуголодное. Одноклассники набирали калории в «Маке», а я драл связки на сольфеджио, — не унимался голодный сын и, как кузнечик по траве, скакал по террасе в своих до сумасшествия дорогих кроссовках.
Тим, скривив губы, отмахнулся, усталость от семичасового переезда дала о себе знать, во взгляде появилось раздражение.
— У меня готово всё. Закуски, салаты, рулет, — тембром драматического сопрано успокоила хозяйка требовательный музыкальный слух Тима. Тимур и Коляша, Тим и Никки, — два закадычных друга и вокалиста набирающего популярность в Москве музыкального бэнда.
— Я стол накрываю, — продолжала ласкать слух Тима хозяйка, — только гости-то где? Коля по телефону сказал, что гости едут и завтра приедут.
Коляша пожал плечами и блеснул глазами, а Тим промямлил:
— Тут. Щас будут.
— Тима, я твоих родителей ожидаю, Льва Павловича, Елену Юрьевну, — пояснила мама, — да и всех ребят из группы. Где Денис? Майк?
Тим прищурился и поднял голос на тон, пришло его время лепить пародии:
— А что, жертва голодомора не рассказала? — Стрела попала в цель, и Никки рассмеялся, тёмные волосы заволновались на его стройной спине. А Тим кашлянул от фальцета и продолжил классическим баритоном: — Ох! Ребята и родители выезжают сегодня ночным поездом и, как и было оговорено, — Тим с ехидством посмотрел на друга, — к вам попадут завтра утром. Это ваш голодный рвался к родному столу, мы в три ночи выехали, трэш! — Он тряхнул львиной гривой. — А отец с аппаратурой, инструментами не хочет в темноте по автодорогам ползти. Да и выспаться ему надо нормально, а не водилой руководить. Он же дремать не станет, весь мозг водителю вынесет, а мама с ума сойдёт. Так что гости поездом.
— Мы встречать поедем, — добавил Никки.
— А кто же тут? — потеряла мысль мама Ника. — Тимур, ты же сказал, гости тут.
— Ну да, — промычал Тим. — Я устал, в общем, дико. Первый раз семь часов за рулём. Голодный-то наш дремал до рассвета. Так голод легче переносить. Он всё затеял с гостями. Пусть сам докладывает.
— Да, и машина у тебя новая. Первый раз вижу. Отец купил? — спросила хозяйка дома.
— Это отец себе новую купил, она в гараже стоит, или мама за рулём. Мне свой джип старинный отжалел, лет двадцать ему, наш с Никки ровесник. Отец на нём и не ездил почти, мама его возит всю жизнь. Он у нас царь. Так что джип этот расконсервировали, классный, немецкий. Салон кожаный, электроника устаревшая, но это по мне, я за механику. Я вообще на мистическом уровне с автомобилем общаюсь. Мой конь, короче.
— Вот я и не узнала вас. Я думала, отец привезёт завтра всех, прямо с поезда. А тут грохот, визг. Думала — опять новые дачники, будь они прокляты, ралли устроили. Они фотки ещё делают, когда тормозят, чтобы песок в камеру ударил. Это у них круто считается, — возмутилась хозяйка и набросила скатерть на стол. Старинный буфет радостно скрипнул дверцей, довольный тем, что опять правит балом. — А где ж это вы выступаете? Я ни одной афиши не видела, в Интернете пусто. Я уж и не знаю, как хвастаться? Что людям говорить? — спросила она, подкладывая салфетки к столовым приборам.
— Скажи, что мы только для НЛО лабаем. Круто будет. Зашибись, — отшутился её сын, хватая маринованный корнишон с хрустального блюда.
— У нас концерт на закрытой вечеринке, — пояснил Тим, пропуская мимо ушей ответ друга. — Завтра. Где-то в непроходимых топях, здесь, под Минском. Болота партизанские. Мы с Никки впервые, а отец с мамой раза два ездили, давно правда, я ещё в школу ходил.
— Что это за вечеринка на болоте? Для кого? Для лосей и медведей? — сострила мама Никки и жестом пригласила сыночков к столу. На кухне засвистел чайник.
— Место секретное. Мам Лена приказала не болтать, — сказал Ник и налил в тарелку томатного соуса, который его мама готовила сама, — поэтому и в гостиницу никто не селится, типа частный визит.
— Сколько страсти-то, — хмыкнула мама и подбросила котёнку горячую картофелину, политую золотом топлённого масла.
— Вечеринка, вернее, ночное бдение, — продолжил Тим, проглотив уже несколько картофелин и солёных груздей, — намечается у старого приятеля моих родителей. Отец волнуется очень, мама его с ложечки кормит последние два дня. Этот их приятель, мы с Никки даже имени не знаем, — друзья переглянулись, — маститый бугор, у него завтра днюха, юбилей. И гости его все при чинах, с самого верха, поэтому и место секретное. И мне, тёть Алла, не по себе тоже. На концерт идёшь — там любят тебя давно, наши треки по сто раз слышали, лайкали… Как к родным, словом. А тут что за публика? Они нас знать не знают. А этого бугра подвести нельзя, родители тащатся от него, говорят, он помогал им сильно. Это он отца в златоглавую выпихнул, в нужные круги. И деньгами тоже помогал, не жалел. Видел, конечно, что отец — талант от Бога, вот и…
