— Молодец! Какую же ты мне радость доставил. Я и мечтать не смела. Хорошо, что на день рождения, успеем подготовиться, до ноября почти месяц, — засуетилась она, вставая с кресла. — Так, отец зубы доделает, дом в порядок приведём. Надо весь хлам из сарая вынести, полы лаком покрыть, обязательно на кладбище всё вылизать. Я давно у Леры не была, вот вы на Московское соберётесь — меня возьмите, только без отца, ему наклоняться нельзя.
Тим с тревогой посмотрел на друга, тот стиснул зубы и взглядом вёл прицельный огонь прямо по его, Ника, физиономии.
— Получается, здорово, что я его с семьёй пригласил? — вдохновенно произнёс заботливый сын.
— Ну конечно здорово! Алька — часть моей жизни, моей души. А как любит его твой отец, ты бы знал, как родного.
— Да?! — всплеснул руками сын и опять наткнулся на колючий взгляд друга. — Хм… Только, мамуль, я его на твой день рождения пригласил, а он взял и… — осёкся Ник и опустил голову.
— Прилетел вчера в Москву, — выдал Тим и перевёл дух.
— Как прилетел? — глаза женщины-зимы округлились, сознание, раненное love story, пыталось осмыслить новую интригу.
— Самолётом из Нью-Йорка, — отчеканил слова сын. — Я сам удивился. Может, он твой день рождения того, забыл когда? Ну, что поделаешь, мы их с дочкой загрузили на заднее сиденье и к тебе привезли, уф-ф-ф.
Алла Николаевна ринулась во двор и, привставая на носки, прижалась лбом к боковому окну джипа. Сыночки выбежали за ней.
— Как это — на заднее?.. Там никого нет.
— Мамуль, конечно. Чего бы это они там два часа как истуканы сидели?
— Ничего не понимаю. Кто-нибудь что-нибудь объяснит? — уже с раздражением выдала женщина-зима, и роза, выбитая на плече её платья, вспыхнула на мгновение.
— Алла Николаевна, я объясню, только спокойно. — Тим принял вид здорового взрослого мужика. — Ваш сын отыскал вашего друга в США, законнектился и пригласил в гости, хотел преподнести вам сюрприз в день рождения. — Тим перевёл дух. — Но американский друг, по неизвестным нам причинам, прибыл в Москву ранее оговорённых сроков, а именно вчера. Мы погуляли. Погуляли. — Тим руками изобразил просторы златоглавой. — А в три ночи встали и поехали в Минск, по известным причинам. Американские гости вызвались проследовать с нами. Они… он планирует остановиться в Минске надолго, до вашего торжества. При подъезде к деревне Кленовка, а именно на повороте, американский гость изъявил желание выйти из автомобиля и продолжить путь пешком, по опять же неизвестным нам причинам.
Ник обхватил плечи матери и углубил повествование:
— Тима, подожди. Мамуль, по известным причинам. Алекс загорелся на кладбище попасть, поклониться могилам родственников, твоим могилам. Дочери показать. К озеру тоже. Пройтись по местам детства. Он же здесь вырос. Сердце у него защемило, было видно по всему.
— Стоп! — отстранилась от сына женщина-зима. — Александр Дятловский в Беларуси. Он пошёл на наше кладбище. Так? — Раненое сознание Аллы с трудом уловило главную мысль всего сказанного.
— Ну да. Дорогу знает. Скоро вернётся, — подтвердил сын.
На слове «да» Алла сорвалась с места и не чуя ног унеслась по знакомой дороге на старый погост. Замшевые сапожки брезгливо сбрасывали влажный песок с бархатных боков, рваный подол расклешённого платья оголил девичьи колени, которые ничуть не испортили года, и развевался, как пиратский флаг на ветру.
Женщина-зима повернула время вспять и летела навстречу воскресшей молодости, чтобы за несколько мгновений пережить всё заново, заглянуть в зеркало вечности и найти отражение любви, подаренной ей семьёй Дятловских много лет назад.
Переспелое солнце октября день ото дня норовит закатиться в ночь всё раньше и раньше, и нет ему дела, что холод подкрадывается к живым существам, обласканным летним теплом, и крадёт у них энергию. Но сегодня, с самого утра, небесное светило подтрунивает над осенью и заливает летним светом и ощетинившийся лес, и профессорскую дачу, и старый погост, откуда вышли, держась за руки, два человека и пустились по дороге из песка. Одна из них — девушка, нескладная, ещё подросток, в бесцветных джинсах и белой ветровке, и под стать её недетскому росту — высокий мужчина, лет сорока, тоже в бесцветных джинсах. Закатными глазами солнце уставилось на незнакомцев и розовит их платиновые волосы. Кажется, что девушка и её провожатый настолько увлечены друг другом, что не замечают — сумерки сегодня задержались.
Ступать по дороге из песка не всегда приятно, особенно если ноги не в ботах, а в новых коротеньких сапожках. Особенно если ноги прослужили тебе, хоть и безупречно, не ломаясь, не вздуваясь венами, уже почти шестьдесят лет и только что пробежали со скоростью молодой газели не менее километра, а то и двух. А потому сейчас уже женщина-зима волочёт ноги по песку, а они требуют покоя, но разгорячённое сердце отбивает ритм, вынуждая их подстраиваться под каждый свой удар. Она почти у цели, но так измотана, так дышит порывами, что второе дыхание не открывается.
