– Нет, я этого не хочу. – Я надеялась, что в темноте он не разглядит, как вспыхнули мои щеки.
– Я тоже. Ладно, с этим разобрались. А что с Адрианом?
Адриан? Я-то почем знаю! Я даже забыла добавить бывшего мужа в уравнение, с помощью которого надеялась привести в порядок свою жизнь. А это следовало сделать, ведь нужно же было выделить ему определенное место. Я ляпнула единственное, что пришло в голову:
– Это сложно, – сказала я и прикусила губу.
– А ты не прогонишь меня из-за него через несколько месяцев?
Через несколько месяцев? Разве можно что-то загадывать на такой долгий срок? Я имею в виду Виктора, а не себя. Сейчас мне уже очевидно, что я от него без ума.
– Я только что с ним рассталась. Понятия не имею, что будет завтра, – прошептала я.
– Но ты все еще носишь кольцо. – Я посмотрела на руку и поняла, что действительно до сих пор его не сняла. – Как ни крути, – продолжал Виктор, – я тоже сбит с толку, но может ли быть иначе? Умираю от желания тебя поцеловать, и… мне кажется, ты чувствуешь то же самое.
Долю секунды я думала, не обычное ли это сексуальное приключение, которое закончится, когда у одного из двоих иссякнет аппетит, но эта мысль мне не понравилась. А правда, как говорит сам Виктор, что делать дальше? Встать в позу и заявить, что мне неохота ехать к нему домой, где он проделает со мной все известные свинства, было бы абсурдно и главное лживо. Кривляться после того, как мы с ним занимались любовью четырнадцать раз за четыре дня, попросту некрасиво.
– Я тоже хочу, чтобы ты меня поцеловал, – сказала я, сложив губки бантиком.
– Нам надо всего лишь поговорить.
Мы робко вошли в мою квартиру. Разговаривать нужно было в спокойной обстановке, хотя я сомневалась, что мы сможем нормально болтать в комнате, где есть кровать и прочие горизонтальные поверхности… Если подумать, для Виктора и вертикальные поверхности подходили превосходно. Но мне нужно было оказаться дома, привести его с собой и посмотреть, как он впишется в мою жизнь. Представить, что он находится здесь день за днем, ночь за ночью. Кроме того, не люблю говорить о чувствах на улице, все время боюсь, что они рассеются и затеряются под открытым небом.
Когда я вышла из ванной, Виктор сидел на подоконнике. Я подошла к нему, и он притянул меня к себе, так что я оказалась между его ног. Я почувствовала тепло его бедер, прижатых к моим.
Господи, Валерия, успокойся…
И хотя Виктор сидел, а я стояла, перепад высоты не помешал первому поцелую. Мы прижались друг к другу и невинно потерлись губами. Тут Виктор взял контроль над ситуацией и поцеловал меня так, как умел только он: глубоко, оставив свой вкус у меня во рту. Мы обменялись взглядами и соприкоснулись лбами.
Было бы лучше, если бы он поцеловал меня с нескрываемой страстью, просто так, заставил поверить, что дальше он не продвинется. Я боялась нафантазировать себе всякого, а потом обнаружить, что мы всего лишь проводим друг с другом время. Я по-прежнему не понимала, что происходит между нами и, главное, куда все это в итоге нас приведет.
Он усадил меня бочком себе на колени, я скинула туфли, и мы не спеша целовались дальше. Кожа у него на подбородке была шершавая, покрытая типичной для него трехдневной щетиной, а ресницы трепетали у меня на щеках и щекотали кожу. Я вздохнула, а он прошептал:
– Я слишком много о тебе думал. Я дурак?
Я улыбнулась и не ответила. Пусть и дальше сомневается.
Он слез с подоконника, и мы стали перемещаться по комнате, целуясь. Остановились возле кровати, его язык затерялся у меня во рту. Мне нравился запах Виктора. Мне нравился вкус Виктора. Мне нравилось ощущать его кожу кончиками пальцев. Мне нравилось слушать его голос, смотреть в его глаза и удивляться тому, какие они зеленые.
Мы улеглись на матрас. Он скинул на пол подушки и разместился поудобнее.
– Сегодня вечером я дочитал твою книгу. – Он снисходительно улыбнулся, придерживая меня руками.
Господи…
– И как? Каков твой вердикт? – Я перебирала его волосы.
– Очень поучительно.
– Слишком?
– Нормально. Как будто на меня с неба упал учебник с инструкциями.
Я хихикнула и покраснела.
– Тебе понравилось?
– Да. Очень нежно и увлекательно. А еще сексуально. – Он устроился у меня между ног.
– Да? – я погладила его по спине.
– Я очень возбудился. – Он привстал и снял рубашку, неторопливо расстегивая пуговицу за пуговицей. – Сложилось впечатление, что ты неплохо проводила со мной время, верно?
Мучительно видеть, как он раздевается…
– Гордыня – смертный грех, дорогой Виктор.
– И похоть тоже.
Он бросил рубашку на прикроватный столик и принялся расстегивать джинсы. У него был великолепный торс, и ему это было, конечно, известно. На плоском животе выделялся каждый мускул; от этого зрелища можно сойти с ума. Я всегда думала, что такие парни, как он, существуют только в рекламе, кино и клипах. И вот один из них передо мной. Это мой Виктор.
