На улице вечерело, шел третий день занятий, но Янтрэя еще щедро одаривала Кейтагские земли теплом и поэтому многие учащиеся прогуливались в прилегающих парках, как и по самой мостовой. На странного оборванца с гордым и неприступным видом шагающего к парадной лестнице бросали брезгливые и осуждающие взгляды. В какой то момент из общей массы, праздно слоняющихся здесь дворян, отделились трое, два юноши похоже близнецов и девушка. Они уже почти было преградили путь, с целью разъяснить, где место этого грязного бродяги — нищего, но из главных дверей ему на встречу вышла распределитель Жианна. При ней или ком-то из наставников никто не смел затевать никаких потасовок. Такой проступок карался отчислением, раз и навсегда.
— Трэн из Залесья полагаю? — Голос у Жианны был очень строгий и раздраженный из-за всего переполоха, что вызвал новый поступивший.
— Да. — Простолюдинам не полагалось иметь ни фамилий, ни титулов, лишь изредка некоторым, позволялось к своему имени или кличке добавлять имя отца.
— Следуйте за мной. Вопрос о Вашем зачислении еще решается. — Женщина шла очень быстро, времени у нее было мало и она даже не утруждала себя вопросом поспевает ли за ней новенький.
Миновав в обход главный корпус, они вошли в парк, где в разные стороны расходились извилистые аллеи. По одной из них, проходящей через небольшой искусственный пруд, Жианна привела к постройке, где и размещались учащиеся. Это был практически трехэтажный дворец, с бесконечным числом балконов, окон, башенок и барельефов, порой даже не уместных.
— Если, — Женщина сделала сильное ударение на этом слове, — вы будите приняты, то жить придётся здесь. Дворянские отпрыски обитают на верхних этажах, такие как вы, внизу. Там в подвале много комнат, можете выбрать любую. — Она уже собиралась уходить, но вдруг вспомнив, что то важное продолжила объяснение. — И да, там внизу, у лестнице первая дверь кладовая, ею никто не пользуется, подберите себе, что-нибудь поприличнее. — Так и не представившись Трэну, женщина ушла.
Радушием это место явно не было наделено. Зайдя внутрь и осматривая красные ковры под ногами, гобелены, позолоченные подсвечники и рамы огромных картин со странным сюжетом — у юноши возникло неприятное чувство затаившегося здесь зла: с широко распахнутой пастью в три тысячи зубов и высунутым в предвкушении языком оно выбирало себе новую жертву.
Печальные мысли прервало урчание в желудке, вызванное приятным запахом готовящейся где-то еды. Но как бы не хотелось кушать, а сначала следовало смыть дорожную грязь и найти целую и чистую одежду. Первое впечатление самое важное и оно уже было испорчено из-за Факира, теперь надо было исправлять ситуацию. Вообще не понятно, почему следопыты могли предположить, что юноши могли быть причастны к гибели хранителя реки Нюшмы. Зачем бы тогда им пешими продвигаться по тракту подвергая свои жизни опасности? Получив артефакт Иржинэи, они бы обрели невероятную силу. Поэтому подозревать их все же было глупо.
Отыскав лестницу вниз, что располагалась некоем подобии чулана и была красноречиво подписана «мир черни», юноша проскрипел по ней в низ и оказался в совершенно ином мире. Освещения тут было мало, практиковалась явная экономия, его хватало буквально на первые три двери, а дальше темные стены тонули во мраке. Никаких излишеств, украшений не присутствовало, лишь серый коридор с кривым холодным и грязным полом.
Трэн отыскал описанную Жианной дверь. На ней так же красовалась надпись некоего дворянского умника и гласила «тряпье убогих». А ведь кто то не пожалел времени, что б сюда спуститься и испачкав свои дворянские ноги и руки написал эту гадость.
В двух ближайших виднеющихся дверях явно кто-то жил. Они отличались чистотой. Затем, через несколько пустующих комнат еще у одной двери горела восковая свеча. Надписи тут не было, но чувствовался запах воды. Трэн слегка отодвинув дверь, обнаружил местную купальню. Селиться рядом с ней или другими учениками он не стал, выбрав небольшую спальню в самом конце коридора. Она располагалась у второй лестнице, наглухо заколоченной досками. Здесь явно давно никто не появлялся и слой лежащей пыли буквально хрустел под ногами.
Обветшалая обстановка, пышная паутина повсюду, рваный полосатый матрац, просто брошенный на полу, забитый мусором камин, занимающий большую часть помещения, плюс один подсвечник — вот и все, что было в квадратной, мизерной комнате, без окон, с еле держащейся на полусгнивших петлях дверью. Но все это было роскошью в сравнении с условиями пройденного путешествия.
Бросив на пол мешок с вещами, юноша вернулся в кладовую и отрыв там среди сваленных вещей, подходящие для себя штаны с кофтой из грубой ткани, неопределенного цвета, ушел смывать дорожную грязь. После допроса в голове творилась настоящая каша, мозг постоянно прокручивал эти дурацкие вопросы. Но горячая вода быстро расслабила и в душе воцарился покой и умиротворение.
