— Теперь, нам стоит покинуть хранилище. — Жианна уже направилась к выходу, вместе с юношей. Из-за этой новости у нее теперь прибавиться хлопот, но дарованные валлары покроют все с лихвой.
— Жианна, — окликнул ее не сдвинувшийся с места архимаг, — мне необходимо поработать в хранилище знаний. Вы не против? — Этот вопрос был не уместен. Королевскому следопыту никто не имел права отказывать в изучении чего-либо., но он задал его чисто из вежливости.
— Находитесь здесь господин Дэртрам, сколько вам необходимо. — Учтиво, но с легкой тенью раздражения ответила Жианна и скрылась из виду вместе с восстановленным учеником. — Я должна уточнить. — Оставшись наедине и продвигаясь по подземным залам, заговорила она.
— Спрашивайте. — Несколько легкомысленно ответил тот.
— Правитель признал тебя своим сыном?
— Да. — Вспомнив слова Лоры, все так же не задумываясь ответил юноша, прижимая к груди артефакт, словно дорогое живое существо.
— Для тебя это огромная честь. — С нажимом продолжила разговор женщина. — Дворяне редко признают своих отпрысков из простолюдинов. Тем более так не поступают правители. Стать признанным в твоем возрасте это огромное испытание. Я не уверена даже, что это хорошо и уж тем более не хотела бы оказаться на твоем месте.
— Почему?
— Причин много. Дворяне и дворянские отпрыски никогда не примут тебя. Тебе будет практически не возможно обрести свою нишу. Скорее всего ты будешь абсолютно один, в окружении лживых в радушных масок. Однако есть и еще одна вещь, которую ты должен знать сейчас. — Они вышли из хранилища и остановились перед неширокой лестницей, ведущей на верх.
— Что я должен знать, Жианна?
— Правитель будет испытывать тебя. Они все так делают, со своими отпрысками. И если ты не пройдешь испытание, то окажешься навеки заточен на Красных островах. Как преступник, предатель и изгой. — Сказав эти слова, женщина несколько криво улыбнулась. — Так что старайся Трэн. Твой экзамен уже идет и время не на твоей стороне. — Приподняв полы длинного балахона, прихваченного поясом на бедрах, женщина устремилась вверх, слушая позади шаги юноши. Она не собиралась его запугивать, но рассказать правду и предупредить хотя бы о самом важном, она посчитала своей обязанностью, пока этот юноша еще мог услышать и понять, пока свалившееся на него богатство и положение не вскружили голову и не затмили разум.
Вновь увидев своего нерадивого ученика, Возорий уже не удивлялся. Интуиция ему говорила и раньше, что юноша не так прост как кажется. И вот он оказался отпрыском Алана Незрячего, что в принципе объясняло все его умения, действия и даже повадки. Все же на обычного простолюдина он никогда не был похож. В нем всегда просматривалось некое скрытое благородство, чистоплотность, чрезмерно правильная речь и неприсущая черни грамотность. Впрочем простолюдины никогда не имели магических способностей. Лишь те, в чьих жилах текла кровь «убийц драконов», обладали магией. Вопрос был лишь в том, были ли эти дети признаны и воспитывались среди знати или были брошены и позабыты среди черни.
Одногодки смотрели на Трэна с подозрением, особенно Тинэй, но вроде история Лоры их тоже удовлетворила. Впрочем теперь первогодок осталось всего четверо и чувство одиночества из-за погибших, вернувшихся домой и одного заключенного под стражу — терзало оставшихся.
Пока Трэн вновь осваивался на занятиях, ему с приказа Жианны, подготовили огромную комнату на третьем этаже, расположенную среди дворянских детей. В нее аккуратно сложили его вещи, взятые из прежней, тайной комнаты. Впрочем, для наставников особой тайны место его обители не представляло, просто на это закрывали глаза и не предавали значения.
Когда занятия закончились, Жианна сама лично сопроводила Трэна в его новую спальню. Она оказалась чересчур напичкана роскошью. На полу лежали шкуры белых булм, сам пол был красный из огненного камня — редкого и дорогого, а также очень сложного в обработке; стены — обиты шелком ручной работы; от пола до чрезмерно высокого потолка — окна, кованные из серебра и имеющие неповторимые ажурные рисунки. Их украшали тяжелые гобеленовые портьеры с рисунком из золотой нити. Окна открывались и за ними находился небольшой балкон, с карликовыми зелеными деревцами и удобным плетеным креслом у столика, от куда открывался вид на реку.
