Я остался стоять на месте и наблюдал, как она носится по лужам, глотая капельки дождя и топая ногой, создавая пузырьки. Дождь лил, как из ведра, вскоре ничего не стало видно, я позвал ее:
– Валя, простынешь. Она наконец-то набегалась и забежала под козырек.
–Ой, Сережка, зря ты со мной не пошел. Она замолкла, я видел, как дрожит ее тело и сняв себя пиджак, одел на ее худенькие плечи. Потом мы долго молчали, и я понимал, что тянуть нельзя, дорога каждая минута, она может заболеть, нужно отправлять ее домой. Она стояла ко мне спиной и смотрела на струйки воды, падающие с крыши. Глаза у нее были грустные.
–Валя…я давно хотел сказать тебе. Она ка-будто поняла, что я хотел сказать и отвернулась от меня совсем, глядя куда-то вдаль. И тут мне показалось, что я противен ей, не нуден совсем, я вспомнил про свои недостатки и так страшно стало вдруг, она со мной из жалости! Но первые слова уже были сказаны, я не хотел быть трусом, самое трудное сейчас свершится…
– Я люблю тебя! Люблю давно, не сосчитать сколько лет, еще в школе…я каждое утро ждал, когда ты пройдешь мимо моего окна, чтобы хоть на секундочку увидеть тебя, я считал часы, чтобы приблизить эту встречу, и вот я перед тобой,-мысли мои запутались, страх сжал горло, сейчас она засмеется и уйдет.
Она все также стояла ко мне спиной, эти минуты казались мне вечностью. И вдруг она повернулась, на ее глазах были слезы. Она подтянулась ко мне ближе и начала говорить:
– А что же мне делать, если я тоже люблю, люблю самого красивого, самого смелого и доброго человека на свете. Что мне было делать, если он не обращал на меня внимания в школе, когда я подходила к его дому, он молчал или вовсе отворачивался. И как ныло сердце, когда он сильно болел и уже вовсе не вспоминал обо мне. А я боялась навязываться, надоесть ему.
Я слушал ее и не верил своим ушам, казалось все во сне происходит и вот мой чудный сон заканчивается, она закончив говорить, постояла секунду в нерешительности и вышла из-под козырька по направлению к дому. Я стоял, как вкопанный, а потом, когда она скрылась за поворот, побрел домой.
Это были самые счастливые дни в моей жизни. Мы с Валюшей встречались, как школьники, я не торопил события. Каждую ночь я подкрадывался к ее калитке и клал букет цветов, чтобы ее утро начиналось ярко. Она встанет на работу, увидит их и ее настроение поднимется. Потом мы встречались в десять часов, улыбались друг другу и она убегала дальше разносить газеты. Вечером я уже стучался в ее дверь, чтобы взявшись за руки, прогуляться под луной. Все было, как во сне, мне не верилось, что она со мной и что, самое главное, мы любим друг друга. Она рассказывала о своих тайнах, мы вспоминали школу, любовались друг другом и строили планы на будущее. Днем, в жаркую погоду мы катались на лошади. У меня была великолепная белая в крапинку- Диана – в честь Леди Ди. И Валюшка сидели впереди, а я за спиной и постоянно боялся приобнять ее, но это выходило невольно, так как я держал поводья. Ее волосы развивались на ветру и закрывали мне глаза, тогда она осторожным движением, чтобы не повредить мне, заплетала их в косу. Так мы пережили осень, не замечая, ни дождей, ни слякоти. Зимой было тоже хорошо. Когда она замерзала, я брал ее ладони в свои и грел их дыханием и иногда не сдерживаясь, целовал их. Она смотрела на меня своими ясными голубыми глазами и была еще красивее с розовыми от мороза щеками.
Пришла весна. Но не успели мы насладиться цветущим миром, как мне пришла повестка в армию. Она подошла с мокрыми глазами и не глядя на меня, вручила повестку. Я конечно тоже расстроился, что долгое время не увижу ее, но все же был рад, что иду в армию. Нас провожала вся деревня, вместе со мной призывниками были еще трое парней. Валюша уткнулась в грудь лицом и не скрывала слез.
–Ты же вернешься? Да?
– Ты, что, все будет хорошо, я же не на войну, а потом мы будем вместе навсегда!
– Нет, я чувствую, чувствую что-то.
– Успокойся, родная, ты главное жди, я обязательно вернусь, я тебя очень люблю. – Гладил я ее по голове и нашептывал слова.
– И я тебя очень!
Машина отъехала, оставив после себя облако пыли.
Я писал ей каждый день, ночью, когда была дана команда “отбой”. У меня вдруг сочинялись стихи, в которых я говорил о своей любви. И каждое утро, когда подписывал конверт: Малютиной Валентине, я вспоминал ее образ, ее глаза, улыбку и с нетерпением ждал ответа.
