— Привет, хорошо, что не опоздал. Они перенесли время, — с легким беспокойством в голосе произнесла Алиса.
— Не понял? — Я почувствовал тревогу. — Куда перенесли?
— Конец света случится на час раньше, то есть, — она посмотрела на наручные часы, — в 10:00 перестанут выдавать даже своим.
— Черт! — Это был «Кореец», незаметно подошедший к нам из-за спины. — Мы не успеем?!
Алиса посмотрела на него, затем на меня и сказала:
— У нас еще есть время, но…
— Что но?! — На «Корейца» было жалко смотреть (человек, все ж, хоть и конкурент долбанный!).
— Пустят только меня и его, — она снова посмотрела на меня и добавила, — остальным придется ждать здесь.
— Но как же?! А я…! — «Кореец» посмотрел на меня.
Я пожал плечами.
— Нет времени на споры! — отрезала Алиса. — У нас чуть больше десяти минут!
— Давай бумаги! — Я протянул руку, и «Кореец» отдал мне довольно увесистый пакет.
— Ден, я надеюсь! — нервно произнес «Кореец».
— Пошли! — сказала Алиса и прошла мимо стоявших по обе стороны двери автоматчиков.
Я кивнул «Корейцу» и молча проследовал за Алисой…
…Атмосфера внутри здания резко отличалась от того, что творилось на улице. Нет, здесь никто не прохлаждался и не разгуливал, дивясь на собравшиеся толпы возмущенных людей, а если кто и шел, то непременно скорым шагом. Но не было паники, истерик и даже суеты. Все занимались своими делами, и лишь высокая плотность вооруженных людей на каждый квадратный метр напоминала о близящемся Армагеддоне.
На нас с Алисой мало обращали внимания, и мы без особых проблем поднялись на последний этаж, где находилась одна из касс. В коридоре сидело несколько человек, и я с испугом подумал, что если это очередь, то до нас она точно не дойдет. По-крайней мере, к десяти мы были бы так же далеки от заветной двери, как и сейчас.
Алиса жестом показала, где встать, и вошла в кабинет секретаря. Через несколько секунд выглянула оттуда и посмотрела на меня так выразительно, что я без слов пошел к ней, все еще не веря, что у нас получится.
В кабинете я увидел знакомую с прошлого посещения секретаршу, кивнул ей и проследовал за Алисой в следующий кабинет. Там находился седой нервный мужчина, то и дело трогающий себя за разные части тела, лица, и все время повторявший одну и ту же фразу:
— Вы только аккуратней там, на улице, — говорил нервный мужчина, недовольно косясь на меня, когда я проверял выданные им деньги.
Но я продолжал считать. Привычка, знаете ли. Проверив количество пачек в каждом кирпиче, я пересчитал деньги — передо мной лежало два миллиарда рублей. Ровно сорок кирпичей по пятьдесят миллионов в каждом. Примерно, сорок килограммов. Деньги лежали в двух пластиковых прямоугольных корзинах, и, насколько я мог судить, они не помещались в прихваченных из броневика инкассаторских мешках.
Мужчина посмотрел на мешки и подтвердил мои подозрения:
— Не поместятся. Берите прямо корзинами. Унесете?
С корзинами вес составлял примерно 50 кг. Я кивнул:
— Унесу. А тележек у вас нет?
— Нет, — быстро ответил нервный мужчина и выразительно посмотрел на дверь.
— Сколько мы должны?
— Она скажет, — седой мужчина был явно не в себе.
Я посмотрел на Алису — она слегка кивнула. Прикрыв деньги мешками, я поднял корзины и подумал, что тут не 50, а все 60 кг! И что до первого этажа мне их не донести. Но не привыкли мы отступать, тем более, когда нас ждет такой куш, а рядом девушка, перед которой ты ни за что не признаешься в своей слабости.
Мы вышли из кабинета, и я на пару секунд поставил корзины на свободный стул. Алиса подошла ближе, остановилась, глядя на меня.
— Тяжело?
— Не то чтобы тяжело, но точно нелегко, — ответил я, прикидывая, не взвалить мне корзины на спину.
— Надо идти, — она тоже немного нервничала, хотя ей это даже шло.
— Пошли, — я подхватил тяжелые корзины и, почти не видя дороги, пошел за Алисой.
Рассказывать, как мы спускались по нескончаемой лестнице, я не буду — это может быть интересно только мне самому, и то в качестве примера нечеловеческих мук, испытанных мною на нестандартных ступеньках старого здания. Но марку держал, хотя, казалось, еще немного, и я просто лопну от напряжения.
Когда мы сделали первый перекур между третьим и вторым этажами, я спросил Алису, стараясь, чтобы мой голос хотя бы не прерывался от судорожных вздохов:
— Сколько мы должны… этому дядьке?
Алиса посмотрела на меня долгим изучающим взглядом.
— Десять процентов.
Что ж, это по-божески. Некоторые брокеры предлагали на бирже сдать акции за половину, а то и меньше! «Кореец» бы не перенес такого процента, но я не собирался грабить: десять процентов плюс наши с Алисой двадцать — итого тридцать. Немногим больше предложенного Хваном вознаграждения, хотя я не сомневался, что он бы согласился и на больший процент, лишь бы не потерять все.
Перед первым этажом мы вновь остановились перевести дух. С меня градом катил пот, и я даже подумал, что за этот Сизифов труд мне полагается небольшая премия. Взглянув на холодную, слегка отстраненную Алису, я задал ей мучивший меня вопрос:
— А кто он…, этот мужик в кабинете? Странный такой.
