Трубка помолчала несколько секунд, после чего ожила.
— Ей шьют провоз большой суммы без декларации.
— Какой суммы?
— У нее было семьдесят тысяч «грина», — чуть медленнее сказал Серега, — и ни одной справки! — помолчав, он с чувством добавил: — Курица, блин!
— А этот…? — Осторожно спросил я, имея в виду хоккеиста.
Серега сразу понял, о ком я.
— Нет, она была одна.
— И что будешь делать?
— Что? — переспросил Серега. — Вытаскивать буду. Вот, жду адвоката. И это, Ден, мне нужны бабки.
— Сколько?
— Не знаю. Надеюсь, червонца хватит, но привези двадцатку. На всякий случай.
Я подумал (может, впервые в жизни), что Серега идиот. Платить десять (или двадцать) тысяч баксов, чтобы вытащить из милиции неверную жену?! Ту, что полгода насаживала ему «оленьи рога», а потом еще и как воровка обчистила квартиру, чтобы укатить со своим любовником! Ответил, чтобы не огорчать:
— Хорошо. Где ты?
Серега назвал адрес, я вслух повторил его повернувшемуся ко мне «Кефиру» и отключил трубку.
— Ден, — на лице «Кефира» я снова увидел несчастное выражение, — мне в туалет надо.
— Опять?!
— Ну, да, мать его! — С чувством согласился любитель водочки. — На клапан давит, ничего поделать не могу!
Димон и Андрей сдержанно рассмеялись, Саша молчаливо, но осуждающе покачал головой. Стараясь сдержать подступающее раздражение, я спросил:
— А может, потерпишь?
— Да я лопну сейчас!
Глядя на его искривленное мукой лицо, мне почему-то вспомнился Джордано Бруно — наверное, у него было такое же выражение, когда проклятые инквизиторы вели его на костер. Ну, я не инквизитор, да и «Кефира» язык не повернется назвать ученым.
— Пошли. Что с тобой сделаешь?
Мы вышли из броневика, и я позвонил в дверь армянской обменки. Открывший охранник кивнул мне и произнес:
— Армен ждет тебя.
Я удивился. Вообще-то, Армен прекрасно знал, что сегодня меня не будет, и я подумал, что охранник просто ошибся, решив, что меня-то уж точно ждут здесь всегда.
Проследив за торопящимся к туалету «Кефиром», я пошел к закрытой двери начальственного кабинета и негромко постучал в нее.
— Да! — Даже в таком коротком слове было столько акцента.
Я толкнул дверь и вошел в кабинет. Увешанный телефонными трубками Армен сидел за столом, и было непонятно, по какому именно телефону он разговаривает. Складывалось впечатление, что по всем одновременно, и спустя всего пару секунд я убедился в правильности своего предположения.
— Заходи! — отрывисто и, как мне показалось, нервно произнес Армен, с силой бросая одну из трубок на аппарат. — Караул, что творится!
— А что творится? — Судя по его суетливым движениям, на валютном рынке явно что-то происходило.
— Кэша ни у кого нет! — крикнул Армен, и я не был уверен, мне ли он это сказал или крикнул в одну из трубок.
— Это как, «кэша нет»? — Вероятно, мой вопрос выглядел наивным (если не сказать хуже), потому что Армен уставился на меня с такой непередаваемой миной, что я почувствовал себя последним тупицей.
— Нет, это как есть, только наоборот! — бросил известный всей Москве и далеко за ее пределами валютчик, добавив: — Таможня весь самолет арестовала!
— И? — Я решил ограничиться этим коротким словом, чтобы не ловить на себе сочувственные взгляды, которых обычно удостаиваются умственно отсталые дети.
— Что «и»?! Кэша нет, понимаешь?! Арестовали!
— Да я понял, что арестовали. Ну и что? В первый раз, что ли?
Меня немного раздражала его суетливость. К тому же я не видел причин волноваться — такие аресты происходили с периодичностью раз в квартал, когда той или иной государственной службе требовалось закрыть дефицит в разворованном бюджете и спускали цепных псов. Чаще это была налоговая инспекция, но, случалось, и таможня действовала в чьих-то интересах, не забывая о себе любимой. Вспомнился случай, когда таможня изъяла груз одного из крупных банков — 100 млн американских долларов в новенькой упаковке с логотипом «Bank of New-York» на обертке. Поднялась шумиха, которая быстро улеглась, как только банк «Российский кредит» надавил на секретные пружины в правительстве…
— Не в первый, — согласился со мной Армен и тут же закричал сразу в несколько трубок, — да нет у меня кэша, родной! Сам ищу!
— Ладно, не буду тебе мешать, — сказал я, поворачиваясь к двери.
— Постой! — крикнул Армен.
Я обернулся, не совсем уверенный в том, что это адресовалось мне. Армен по-прежнему держал две трубки, но смотрел на меня, знаком давая понять, чтоб я подождал.
— Все, родной, наберу тебя! — крикнул он в трубку, кинул ее на аппарат и, взглянув на меня, добавил: — А ты чего приехал?
— Серега привез немного рублей, думал, затариться у тебя, — ляпнул я первое, что пришло в голову.
— Немного это сколько?
— Да так, мелочевка, тыщ на тридцать, — мне не хотелось называть настоящую сумму, — продашь?
— Не могу, дорогой, — с кавказским обаянием отказал Армен, — поверишь, ни доллара в кассе нет! Сам жду!
— Ясно, — меня это вполне устраивало, — ладно, поеду.
— Слушай, — Армен поднял и бросил трубку зазвонившего городского телефона, — у меня после обеда, может, будет доллар. Пока не уверен, но обещали. Если хочешь, приезжай после четырех.
