Лена вынула из стола фотографии с места преступления и разложила их перед Покровской:
– Алиса Викторовна, посмотрите, пожалуйста, на этих снимках ваша дочь в своей одежде?
Едва бросив взгляд на фотографии, Покровская зажмурилась и затрясла головой:
– Нет, нет! Конечно, нет! Это наверняка образ… для проб, понимаете? Полю пригласили участвовать в пробах на главную роль в фильме, специально из Москвы приехал ассистент режиссера и кастинг-директор…
Паровозников, тихо сидевший на диване и, как казалось Лене, дремавший, вдруг вскинулся:
– Из Москвы? А вы видели их?
– Нет, что вы… Поля переписывалась с ними, пару раз ей звонили. И в тот день, когда… когда она не пришла домой… она должна была встречаться с ними как раз для проведения проб.
– Но кто это был – мужчина, женщина?
– Ах, я не знаю… Поля не называла имен в разговоре, и мне не хотела ничего подробно рассказывать, пока не будет какой-то ясности… Я пыталась расспрашивать, но она боялась, что сглазит… мы, актеры, люди суеверные… ролей мало, а актеров, как вы понимаете, значительно больше… каждый боится конкуренции… И потом из провинции довольно сложно выбиться, это такая редкая удача…
– Ну почему же, – заметила Лена, – ваша ученица Юлия Воронкова, например…
– Ах, оставьте! – вдруг брезгливо поморщилась Покровская. – Воронкова обычная профурсетка, о чем там говорить? Улеглась в нужный момент в нужную койку, вот и все. Какая из нее актриса?
– Ну, видимо, не настолько плохая, если «Золотую маску» получила, – чувствуя вдруг неприязнь к Покровской, сказала Лена. – Но мы отвлеклись. Значит, точно сказать, кто и откуда были люди, предложившие Полине пробы, вы не можете?
– Нет. Но последние несколько дней Поля постоянно слушала вальс Доги – знаете? – И Покровская, плавно двигая в воздухе рукой, напела несколько нот.
Лена с Андреем переглянулись.
– У Полины были подруги? Такие, с кем она могла бы поделиться новостью? Ну те, что не из мира искусства? – спросила Крошина, по привычке перенося чужие отношения на собственные. Ей бы Воронкова рассказала о любом событии в своей творческой жизни, а уж о пробах-то непременно.
– Что вы… Поля была погружена в свой мир, она репетировала главную роль в театре, это требовало большой отдачи… А в театре подруг не бывает.
– А молодой человек? Какие-то поклонники?
– Тоже нет. У нее просто не было времени на эти глупости. Если хочешь сделать карьеру, нужно оставить все эти женские глупости.
– Но вы ведь как-то сочетаете…
Покровская вздернула брови:
– Что?! Я никогда не была замужем и не жалею об этом ни секунды. Поля не знает своего отца… не знала, – поправилась она и вдруг снова растеряла весь апломб и сникла: – Как вы думаете, я должна… сообщить ему?
– Алиса Викторовна, вы должны поступить так, как считаете для себя правильным.
– Я не хотела, чтобы они общались… он всегда помогал Поле материально, присылал деньги, хотя я ничего у него не просила. Наверное, он имеет право знать… да-да, конечно… нужно позвонить… нужно… пусть хотя бы на похоронах… – забормотала Покровская.
– Алиса Викторовна, я понимаю, что вам неприятно, но мне необходимо задать этот вопрос. Кто отец Полины? – спросила Лена. – Он имеет отношение к кино или театру?
– Что? – Покровская подняла голову. – А… нет, что вы… отец Поли не имеет никакого отношения к искусству, наоборот… но я бы не хотела называть его имя, это неудобно.
– Я спрашиваю не из праздного любопытства. Возможно, мне придется допросить и его.
– Я же сказала вам – они с Полей не были знакомы! – взвилась вдруг Покровская. – Этот человек никакого отношения к моей дочери не имел, кроме того что являлся биологическим отцом! Я обещала ему, что не побеспокою никогда, и сдержала свое слово! Поля выросла в уверенности, что ее отец умер!
– Вы только что сказали, что он материально помогал вам растить дочь.
– Это была его инициатива! Я никогда ни о чем его не просила! И не попросила бы, будьте уверены! – запальчиво произнесла Покровская. – Моя дочь была только моей! И даже сейчас я не уверена, что должна сообщать ему печальную новость.
Она снова сникла, как будто эмоции высосали из нее всю энергию, обмякла на стуле и закрыла руками лицо.
Лена записала все ответы в протокол и поняла, что пора отпускать Покровскую, больше она все равно от нее сейчас не добьется.
– Алиса Викторовна, прочитайте и распишитесь, если все верно, – развернув к женщине протокол, попросила она. – И последний вопрос – у Полины была подруга, хотя бы в школе?
– Была, – пробормотала Покровская, нашаривая ручку, которая откатилась на край стола. – Алена Галкина, они с первого класса с Полей дружили, потом, кажется, разошлись… У Поли совсем не было времени для общения…
– У вас случайно не сохранилось контактов Галкиной?
– Она до сих пор живет в доме по соседству с нашим… третий подъезд, второй этаж, дверь с лестницы направо, номера я не помню… – подписывая протокол, сказала Покровская. – Противная девица, я всегда была против их общения…
