Вальс одиноких полностью

Джонатан. Мм, Мэрилин, смотри… Я тебе честно скажу: я не знаю, чего надо говорить. Смотри, я тебе говорил: у меня там остался друг. Ты спросила: какой друг? Я тебе сказал: такой и такой. Показал фотографию.

Мэрилин. На горшке.

Джонатан. Ты сразу сказала: позови, Джонатан, друга в Америку и покажи мне. Так было?

Мэрилин. Да, Джонатан… Собственно, мне было интересно… Мне доводилось слышать: там, далеко на востоке, в России, сохранились еще неземные мужчины…

Джонатан. Да нормальный мужчина!

Мэрилин. Что, он — нормальный?..

Джонатан. Из России, не из России: есть голова, есть руки, есть ноги — чего тебе еще надо?

Мэрилин. Мне, собственно… Да, но ты обещал, он будет — прекрасный…

Джонатан. Мм…

Мэрилин. Он — не прекрасный?..

Джонатан. Мэрилин, подожди…

Мэрилин. Скажи, наконец, мне, какой он — я же прошу…

Джонатан. Подожди, дай сказать, я не знаю, ты прямо… Смотри: ты попросила — я его позвал. А теперь, когда я хочу тебе показать товар — ты меня спрашиваешь: а он, Джонатан, какой? А почему такой?

Мэрилин. Пожалуйста, не сердись, я все-таки женщина, мне хочется знать…

Джонатан. Он, Мэрилин…

Мэрилин (быстро). Что, Джонатан?

Джонатан. Ну, он, говорю, это… Как ты хочешь… Короче: прекрасный…

Мэрилин (буквально поедает Джонатана глазами). Ты шутишь…

Джонатан. Нет, точно, Антошка — прекрасный такой мужчина… Такой он, знаешь, прекрасный — по-моему, он даже чересчур…

Мэрилин (смеется). Скажи мне по правде, Джонатан, не смейся, я хочу знать, хочу быть готовой… Ну, я прошу тебя, прошу…

Джонатан (направляется к выходу). Был бы он женщиной, Мэрилин, — сам бы на нем женился… делал бы с ним детей, внуков, не дай Бог…

Мэрилин. Джонатан!

Он останавливается, тяжко вздыхает.

Ладно, не хочешь говорить — как хочешь. Я заказала для нас красивый ужин в ресторане. Это — хорошо?

Джонатан. Мм… Ужин — всегда хорошо. Меня тоже приглашаешь?

Мэрилин. Ну, разумеется.

Джонатан. Хорошо. В каком ресторане?

Мэрилин. В русском. Подумала, ему будет приятно: приехал в Нью-Йорк — ужинает в русском ресторане.

Джонатан. Ну, конечно, как будто и не уезжал.

Мэрилин. Нет, почему-то подумала: русский ресторан на набережной Нью-Йорка, красивая музыка, море и луна… В этом, мне кажется, что-то есть. А?..

Джонатан (направляется к выходу). Хорошо, заказала — и заказала…

Мэрилин (вслед). Скажи — я могу отменить!

Джонатан. Да пусть будет русский, чего, удивится!..

Мэрилин. Я думаю, нам там будет хорошо! Все говорят, там — неплохо!

Джонатан. Выпьем, закусим, выпьем…

Мэрилин. Постой, Джонатан, я забыла! Прости меня, только еще минуту…

Джонатан (устало). Ну, Мэрилин…

Мэрилин (протягивает ему чек). Чуть не позабыла — чек… Главное — я приготовила, и положила на видном месте, и все равно забываю, ты можешь подумать… На, на, ты будешь доволен. Бери же, Джонатан, ну?

Джонатан (морщится). Может быть, ты мне его отдашь — потом? Когда вы там — это… (Принимает чек, прячет в карман.) А то как-то это…

Мэрилин. Нет, Джонатан, я хочу, чтобы он лежал у тебя. Все же ты делал работу…

Джонатан (опять морщится, извлекает чек обратно). Мэрилин, нет, не хорошо: он — друг, ты — тоже…

Мэрилин (нежно касается его рукой). Дружба дорого стоит — ты сам говорил…

Джонатан (нерешительно). Нет, Мэрилин…

Мэрилин. Возьми, я прошу. Я знаю, ты друг, но ты для меня старался, работал… Джонатан…

Джонатан (решительно прячет чек в карман). Хорошо, Мэрилин, если увидишь, он тебе, вдруг, не подойдет — тогда я верну.

Мэрилин. Нет, ради Бога…

Джонатан. Верну. Ты меня знаешь. Пошел.

Мэрилин. Джонатан!

Джонатан. А. (Опять останавливается.)

Мэрилин. Ты случайно не помнишь, какой ему нравится цвет?

Джонатан. Помню: такой красный.

Мэрилин (сразу сникает). Вот видишь, а я, вдруг, надела платье… Мне почему-то казалось, зеленый — он нравится всем… Но я же не знала… Как хорошо, что спросила… А красный — ты, может быть, помнишь, — какой? Есть красный — густой, есть красный — он больше розовый… Ты точно не помнишь, какой именно красный?

Джонатан. Густой. Ты правильно сказала. Как — знаешь — как кровь. Как дело Ленина и Сталина. Помню, мы были маленькими — он еще тогда мечтал заделаться самым большим революционером.

Мэрилин. Зачем?