У меня даже не было времени ни о чем спрашивать. Она вышла из спальни, а Энн появилась на пороге. Я ничего не понимала. В столовую? Мы никогда ей не пользовались, если только не ужинали. Комната выглядела слишком элегантно даже для тети Эстер, а стол был до абсурда длинным.
Сердце начало скакать у меня в груди. Что, если она пригласила Ковен? Возможно, после вчерашнего Кейт призналась, что я рассказала все Андрею, и теперь он знает, что мы все Черных кровей. И, возможно, тетя в ужасе позвонила Фрэнсису Йелю.
– Ваша тетя попросила вас надеть это платье, – сказала Энн. На руках у нее было самое аккуратное утреннее платье, которое у меня было. Бархат изумрудного цвета с золотой брошью под подбородком.
Конечно, сейчас не самое подходящее время, чтобы ждать Ковен. Происходящее больше смахивало на подготовку к балу, хотя сомневаюсь, что в это время что-то начнется.
– Что происходит? – снова спросила я, на этот раз у горничной.
Энн сглотнула и отвела взгляд, уткнувшись в широкую зеленую юбку, соскользнувшую на ковер.
– Сегодня очень счастливый день, мисс, – сказал она без дальнейших объяснений.
– Коронера поймали? – спросила я, вдруг сильно испугавшись.
– Боюсь, речь о другом виде счастья, мисс.
Я обменялась взглядом с Тринадцатым, но он ограничился лишь тем, что немного приподнял передние лапы, словно пожимая плечами.
В любом случае, что бы ни случилось, я скоро об этом узнаю.
Почти полчаса спустя я шагала по лестнице со своим Стражем позади, направляясь в столовую на втором этаже.
Внезапно до меня донесся тихий смешок, и я застыла на месте, с ногой, зависшей в воздухе над ступенькой. Я узнала этот смех. Я слишком хорошо его знала.
Я задрала юбку до икр и поспешно спустилась по последнему лестничному пролету, повернув налево к комнате. Двери столовой были распахнуты настежь.
Я быстро подошла, но остановилась на пороге, когда все взгляды устремились на меня. Тетя Эстер, дядя Гораций и Кейт сидели по одну сторону длинного стола. Глаза сестры были красными, как будто она плакала или находилась уже на грани. На другом конце стола, уставленного едой и напитками для завтрака, которому позавидовала бы даже королева Виктория, сидел Лирой. На нем был красивый костюм, и, несмотря на улыбку, брат был несколько бледен. Его рука была прикована к руке Серены Холфорд, на которой было великолепное платье горчичного цвета. Но она была не единственной посторонней в семье, за ее спиной стояли ее улыбающиеся родители.
Мои глаза широко раскрылись от внезапного понимания. Была только одна причина, по которой они были здесь, как и для Кейт, прилагающей усилия, чтобы не заплакать, и для Лироя, который переплел свои пальцы с пальцами Серены. И тем не менее я спросила:
– Что происходит?
Тетя Эстер одарила меня такой широкой, но при этом фальшивой улыбкой, как будто это не она совсем недавно вытащила меня из постели. Она шустро вложила мне в руку хрустальный бокал, в котором пузырилась жидкость золотистого цвета.
– Подойди и поздравь будущих мистера и миссис Сен-Жермен, – сказала она. – Лирой попросил руки мисс Холфорд на балу у Теннисонов, и она наконец согласилась! Ну разве это не замечательно?
Это должен был быть разгар вечеринки, однако неловкое молчание, повисшее в воздухе, больше напоминало похороны. Звон столовых приборов и чашек, лежащих на фарфоровых тарелках, наполняли атмосферу.
Тетя Эстер болтала без умолку, а Холфорды не отставали от нее, хотя и не переставали оглядываться, не обращая внимания на настроение, заполнившее комнату. Время от времени они отводили взгляд к потолку из-за протестов и криков дедушки Джонса, которому запретили спускаться к завтраку, чтобы не испортить день. Конечно, тетя сказала не так. Она утверждала, что бедный старик очень устал, но, судя по крикам, доносившимся с третьего этажа, дедушка Джонс был в отличной форме.
Дядя Гораций улыбался, напряженный. Я знала, что он рад этому союзу, но, как и Холфордов, гнетущая атмосфера душила его. Он не переставал теребить тугой воротник своей рубашки.
Глаза Кейт все еще были красными, устремленными в чашку с чаем, к которой она не прикасалась и которая уже давно перестала дымиться. Рядом с ней стоял Лирой, у которого, судя по цвету лица, было сильное расстройство желудка.
В одном углу, все вместе, Стражи были настолько неподвижны и молчаливы, что казались теми чучелами животных, которые иногда ужасно свисали со стен и украшали книжные полки Красных кровей.
Единственной, кто широко улыбалась и, казалось, не обращала на все внимания, была Серена. Она не выпускала руку Лироя в течение того невыносимо долгого часа, который мы просидели, пытаясь поесть.
Когда наши взгляды встретились, я заметила, как между нашими телами встрепенулся воздух.
