– После того как вы покинули Лэнсдаун-хаус, он тоже ушел. Я зашел так далеко не потому, что преследовал вас, а потому, что преследовал
Я сделала еще один шаг вперед, дыхание застряло в горле.
– И где он?
– Не знаю, – ответил он, и слабая мстительная улыбка тронула его губы. – Исчез.
Я попятилась и споткнулась о собственные ноги, но огромное тело Тринадцатого удержало меня, прежде чем я упала бы на спину. Он был настолько огромен, что его рога торчали над крышами окружающих нас зданий. Тринадцатый наклонился, чтобы что-то прошептать мне на ухо, но вдруг выпрямился и повернул голову в сторону открытой двери, которая вела к трупу Джейн Эванс.
– Ковен. Он здесь. – Его золотистые глаза безжалостно смотрели на меня. – Нам нужно идти, сейчас же.
Я повернулась к полицейским, и разочарование навалилось на меня, как свинец. Несмотря на то что я знала, что сказанное инспектором Ридом невозможно, мне хотелось продолжить допрос, хотелось заполучить больше доказательств… но у нас не было времени. Если Ковен застанет меня здесь, рядом с Андреем, если узнает, что я натворила, они бы мигом изгнали меня, а ему стерли память. А вместе с ней и все его воспоминания обо мне.
Я подавила возглас ярости и подняла свое Кольцо Крови. Как только новая капля присоединилась к высохшей и окрасила мои пальцы, я нарисовала на лбу каждого полицейского символ ртути и соли, последний из которых был разделен на две части. Это отражало разделение воспоминаний – тех, которые полицейские вот-вот потеряют.
Я остановилась, когда начала рисовать на коже инспектора Рида. Из-за него умерла Джейн Эванс, из-за него моя семья не позволяла мне сблизиться с Андреем, из-за него я оказалась при смерти, но он никогда не лгал. Он всегда говорил правду.
Что, если он сказал правду о Лирое?
– Элиза, – позвал меня Тринадцатый своим глубоким голосом.
Я резко вернулась в настоящее и поспешила дочертить символы на мужских лбах. Закончив рисовать последний, я встала перед ними и произнесла первое заклинание, которому нас учили в Академии.
Глаза мужчин закатились, и они одновременно без сознания упали вперед. Они пробудут в таком состоянии всего несколько минут. Возможно, когда они проснутся, Ковен уже прибудет сюда.
– Пошли, – сказала я, поворачиваясь к Андрею и Тринадцатому, заставляя себя похоронить мысли о Лирое глубоко внутри. – Я сделаю вас невидимыми.
– Мы не можем идти по земле, – сказал Тринадцатый, пока я рисовала на них алхимический символ воздуха. – Ковен обнаружит нас.
– Что ты предлагаешь? – спросил Андрей, бледнея.
Тринадцатый ограничился тем, что наклонился вперед и сложил крылья, оставляя пространство для нас двоих, чтобы мы могли взобраться на его спину. Рот Андрея открылся.
– Я позволю тебе ухватиться за мой рог, Красная кровь, – сказал он, одарив его зубастой улыбкой. – Идем, у нас нет времени.
Андрей подчинился, бормоча слова на венгерском, когда я вонзила каблуки в чешуйчатую кожу моего Стража, и протянул мне руку. Я взяла ее и поднялась вслед за ним. Вместо того чтобы держаться за рог Тринадцатого, я обхватила руками спину Андрея. Рука, которой он не держался, нащупала мою и крепко сжала ее. Я сдерживала слезы, как могла, пока накладывала заклинание невидимости. Тринадцатый взмахнул крыльями, и мы взмыли в ночное небо.
– Мне кажется, что-то не так, мадам Сен-Жермен.
Это были первые слова, которые я услышала тем утром, те, что заставили меня разлепить веки и увидеть среди серых облаков озабоченное лицо Энн и высокую фигуру тети в дверях.
Тринадцатый лежал у изножья моей кровати, свернувшись клубком. Он даже не успел навострить уши, когда тетя подошла и наклонилась в мою сторону. Впервые за долгое время на ее лице не отразилось ни нетерпения, ни гнева. Она была обеспокоена; тетя посмотрела на меня сверху вниз и положила руку мне на лоб.
– У тебя нет температуры, но ты такая бледная, Элиза, – шепотом сказала она.
– Я просто устала, – ответила я хрипловатым голосом. – Мне нужно еще немного поспать.
Она даже не поджала губы. Тетя Эстер кивнула, откинула волосы с моего лба и что-то пробормотала мне, на что я, не слушая ее, кивнула. Затуманенным взглядом я наблюдала, как она исчезает за дверью, обменявшись с Энн парой слов.
