Предпочтя шумную светскую жизнь тихой семейной жизни в небольшом городке, Тина уезжает в Нью-Йорк. Ее муж, Купер, оставшись вдвоем с восьмилетней дочерью, решает, что женщин в его жизни больше не будет. Однако дочке нужна воспитательница, а ему — домохозяйка. Так в доме Купера появляется Мередит Престон…
Гора грязных тарелок, грозившая обрушиться на кухонный стол, напомнила Куперу Мэрфи, что день для него еще не кончился.
— Папочка! Папочка! Я ложусь спать.
Купер в несколько шагов пересек кухню и холл и крикнул наверх:
— Ты почистила зубы?
Его восьмилетняя дочь покачала головой:
— Забыла.
— Почисть зубы и выбери книгу. Мне нужно позвонить. Это быстренько. Потом я поднимусь.
— Хорошо, — согласилась она и, прихрамывая, двинулась вниз.
Сердце Купера болезненно сжалось.
Авария случилась по вине его бывшей жены, но он и сам хорош, зачем отпустил дочь к Тине, в Нью-Йорк.
Возвратившись на кухню, Купер вытащил из-под магнита на холодильнике рекомендательное письмо кандидатки на место няни. Два года они с Холли жили, не ведая забот. А потом — автомобильная авария. Он помнил ту ночь так живо, будто это случилось только вчера — истеричный звонок Тины, кричавшей в трубку, что они попали в аварию, что Холли получила серьезные внутренние повреждения и что у нее открытый перелом ниже колена, его безумный перелет в Нью-Йорк. К тому времени, как он туда добрался, девочке удалили селезенку, вправили ногу, и ей стало лучше…
Купер тяжело вздохнул. Столько всего навалилось сразу: сеансы физиотерапии для Холли, пропущенные ею уроки надо теперь догонять, и множество невыполненных заказах на его мебель ручной работы, а тут как назло его лучшая продавщица ушла на два месяца в декретный отпуск. Ему была ненавистна сама мысль о том, что он нуждается в помощи, но себя не обманешь! Пора сейчас напряженная, и ему просто необходимо находиться в магазине весь день. Последние несколько недель за Холли присматривала его пожилая соседка, но нельзя бесконечно пользоваться ее любезностью.
Прочитав рекомендательные бумаги Мередит Престон, Купер набрал указанный в письме номер телефона.
— Да? — услышал он в трубке.
— Могу я поговорить с Мередит Престон?
— Это я.
— Говорит Купер Мэрфи. Вы еще не отказались от намерения поработать учительницей и домохозяйкой?
— Нет, не отказалась.
— Я посмотрел отзывы о вас. Они меня устраивают. Но хотелось бы знать, почему вы собираетесь на несколько месяцев уехать в Нью-Гэмпшир.
Последовала пауза. Если соврет, он не наймет ее.
— Я лишь недавно стала учительницей, мистер Мэрфи, и мне хочется поскорей начать работать, — ответила Мередит. — Но здесь школы забиты молодыми специалистами. Перспектива обучать восьмилетнюю девочку заинтересовала меня.
Звучало достаточно правдоподобно.
— Когда вы можете приступить к работе?
— А когда нужно?
Купер перевел взгляд на грязные тарелки, переполненную бельевую корзину и список необходимых покупок, висящий на холодильнике.
— Завтра, — сказал он с иронией.
— Вряд ли я смогу…
— Я пошутил.
— Если завтра выехать, то буду у вас в четверг. Подойдет?
Мередит Престон производила впечатление умной, толковой и решительной женщины. Он мог бы поспорить, что она носит пучок и очки в проволочной оправе.
— В четверг прекрасно.
Объяснив ей, как проехать на ферму и попрощавшись, Купер почувствовал, что дышится ему уже легче.
Помощь приближалась.
Когда машина свернула на подъездную аллею из гравия, Мередит пришла к выводу, что решимости у нее больше, чем здравого смысла. О нет, она не боялась учить восьмилетнюю девочку и ухаживать за ней. Детей она любила. Но откуда взяться навыкам ведения домашнего хозяйства, если выросшая в роскоши, Мередит никогда не готовила, не убирала, а ее бывший муж считал, что, пока нет детей, незачем тратить жизнь на домашние заботы.
Детей у них так никогда и не было. А после ее второго выкидыша…
Впрочем, к чему ворошить прошлое! Тем более, что она, кажется, приехала. Молясь о том, чтобы это оказалась та самая ферма. А дом ничего, просторный, соединенный с гаражом крытым переходом. Поставив автомобиль на стоянку, Мередит шагнула в прохладу июньской ночи, по выложенной кирпичом дорожке подошла к парадной двери и позвонила, раз, другой…
Словно в ответ, вдали заухала сова — Мередит вздрогнула.
Наконец у крыльца загорелся фонарь, и дверь отворилась. Увидев маленькую девочку в белой ночной рубашке до пят с цветными плюшевыми медвежатами, молодая женщина улыбнулась.
— Привет. Я Мередит Престон. А папа дома?
Девочка, должно быть, знала ее имя, потому что сразу сказала:
— Вы — моя учительница!
— Надеюсь, что да.
— Папа запрещает мне разговаривать с посторонними людьми, но вы будете жить с нами, а значит, можно. Он в мастерской. Я покажу вам.
Мередит улыбнулась еще шире, когда девочка жестом велела ей следовать за ней.
— А может, проще тебе пойти и позвать отца?
— Нет, не проще.
Холли, хромая, направилась к низкой постройке, располагавшейся примерно в пятидесяти шагах от дома.
— Сюда. Слышите жужжание? Это станок работает.
Холли всю дорогу до мастерской трещала без умолку.
