– Почему?
– Потому что оказанная тебе милость никак не связана со свадьбой, а поездка в Палестину связана, и ты не хочешь объяснять почему. Тебя что-то мучает, Нур-Син.
– Что может мучить придворного писца как не желание услужить господину.
Луринду удивленно глянула на жениха. Он как-то странно выразился, словно она была чужая, и допытывалась у него признания в каких-то страшных грехах. Девушка опустила голову.
– Я готова повиноваться твоей воле, Нур-Син. Правда, я надеялась, что у нас не будет тайн. Хотелось с открытым сердцем, со всей заботой… Но нет так нет. До Нового года я вышью золотом твой парадный халат. Ты будешь в нем великолепен, а теперь проводи меня, я пойду домой.
Она вытерла глаза, направилась к двери. У порога повернулась и еще раз сказала.
– Я не знала, что так будет…
– Как? – всполошился Нур-Син.
– Что когда тебе будет угрожать опасность, ты будешь таиться от меня, и я ничем не смогу помочь тебе, – она вздохнула. – Это обидно, но, видно, так рассудил Мардук.
– Послушай, это только ради тебя. Ради нашего счастья. Если бы ты знала, ты бы согласилась со мной.
– Тем более доверься. Я крепкая, я не заплачу. Мать нашла тебе другую девушку? Из знатной и богатой семьи? Я готова вернуть тебе твое слово… Но зачем ждать полгода. Ты только скажи.
– Ах, ты ничего не понимаешь! – вскипел Нур-Син. – Сколько я думал о тебе все эти дни. Никого, кроме тебя, мне не нужно. Как ни странно, я совершил удивительное открытие: ты дорога мне настолько, что я готов пожертвовать собой, но тобой я не могу жертвовать! Не желаю. Луринду, у меня нет другой девушки, и мать смирилась. Я убедил ее, что без тебя мне нет счастья. Здесь другое, более… – он, подыскивая слова, повертел руками, но ничего не придумал и закончил: – Вот так.
– Как? – спросила Луринду.
Она вернулась, приблизилась к Нур-Сину, обняла его и поцеловала в губы. Тот порывисто обнял ее, прошептал:
– Если бы ты знала, как я не хочу уезжать!..
– Возьми меня с собой. Я крепкая, и дед обрадуется…
– Вряд ли. Сначала они сочтут меня за предателя.
Девушка с силой вцепилась в него.
– Ты везешь приказ об их казни?
– Нет, хуже, о возвращении в Вавилон.
– Это что, хуже казни?
– Не знаю. С какой стороны посмотреть. Твоему деду придется пройти по лезвию ассирийского кинжала, и я не верю, что он уцелеет. Впрочем, мне тоже придется не сладко, и кое-кто настаивает, чтобы мы как можно быстрее сыграли свадьбу, тогда ты останешься здесь заложницей. Вот этого я и не хочу допустить. Если Нергал позовет меня, я не хочу, чтобы его тень накрыла и тебя.
– Это и есть твоя тайна? – совсем по-взрослому усмехнулась Луринду.
Нур-Син кивнул.
– Ты говорил, – усмехнулась Луринду, – что хочешь взять меня в жены по любви, по сердечной привязанности, и я, дура, поверила. Ты полагаешь, что, ограждая меня от тайны, ты спасешь меня? Нур-Син, ты оскорбил меня, и я даю тебе слово, что если свадьба не состоится до твоего отъезда, то до Нового года я выйду замуж за нашего соседа Икишани.
– Ты с ума сошла!!
– Нет. Я просто хочу обеспечить свое будущее. Я сумею поставить Икишани на место и буду спокойна за своих детей. Ты найдешь себе более достойную партию. Все будут рады.
– Ты не понимаешь, о чем говоришь.
– Я понимаю, о чем говорю. Если я нужна тебе, ты должен быть уверен, что я никогда и ни за что не брошу тебя, всегда буду верна тебе. Таково мое решение! Ты с презрением отнесся к моему выбору, а это мне не по нраву.
– Ты не понимаешь!.. Наша свадьба всего лишь была поводом для другого торжества. Они только прикрывались свадьбой, чтобы сотворить злое.
– Кто они?
– Твой дед, мой отец и еще кое-кто.
– Злое по отношению к кому?
Нур-Син отвел глаза и молча ткнул пальцем в потолок.
Наступила тишина. Девушка широко открытыми глазами смотрела на молодого человека.
– Они собрались погубить…
– Да, – кивнул Нур-Син. – Неужели ты не можешь подождать до Нового года. С нами поступили, как с глупыми несмышленышами.
– Только не мой дед. – ответила Луринду. – Он никогда бы не согласился пожертвовать мною. Только по моему согласию. Он обязательно спросил бы меня.
Нур-Син криво усмехнулся.
– Ты мне не веришь?! – воскликнула Луринду. – Ты не знаешь моего деда. Ты – четвертый сын смог бы понять четвертого сына, которого судьба и Солнце-Шамаш вознесло на такую высоту. Он никогда не принуждал меня, и, если бы я не согласилась выйти за тебя замуж, он бы не стал настаивать.
– Возможно. Но как я могу отправиться в путь, зная, что оставил тебя заложницей.
– Ты полагаешь, если с тобой что-либо случится, беда минует меня?
– Не знаю… Ты можешь сказать, что ничего не знаешь и не имеешь ко мне никакого отношения.
– Ты придворный писец, грамотей, умник, а оказывается, глуп, как скорлупа ореха. Подумай сам, если мы отложим свадьбу, на меня на улице будут показывать пальцами. Твоя мать тогда ни за что не согласится женить тебя на опозоренной. Я не верю, что ты любишь меня.
Нур-Син окинул невесту долгим взглядом, потом тихо сказал:
– Очень люблю…
