Потом он ушел из Бухары. Перед выступлением в пустыню сделали оракул из палок и камней и гадали на нем.
Толкования Вамбери были лучше всех. Ему принесли подарки.
Когда же караван окружили страшные пески Адам-Крылгана, что значит "место, где погиб человек", — необозримые горы песку, разбитые бурями белеющие кости между ними, Вамбери сразу повеселел.
С каждым шагом обратного пути у него становилось легче на душе. На стоянках он наблюдал странную жизнь.
Богатый туркмен сидел с широко раскрытым ртом. Его раб затягивался дымом крепчайшего табака и, удерживая самую острую часть дыма, полной грудью вдувал остаток в горло своего господина. Это было дико и смешно.
Иногда невольник лукавил, и туркмен получал достаточную порцию яда. Тогда глаза его вылезали на лоб, и он хватался за плетку.
Вамбери пил чай, приправленный салом и солью, и он ему очень нравился после тяжелого перехода.
Он видел людей, обмывавшихся песком, и сам мылся песком. Никто не может сказать, что он узнал быт Азии за письменным столом. Он был пропитан им, как его одежда запахом верблюда.
НАЧИНАЛСЯ Афганистан. Тянулись обнаженные скалы и черные ущелья.
В Афганистане дело дервишей было плохо. Афганские пастухи в полотняных плащах, с длинными ружьями вместо посохов, и купцы, носившие на себе целый арсенал, не хотели знать никакой святости. Они злобно смеялись и бросали камни.
Шпионы шныряли вокруг отряда. Особенно им не нравился Вамбери. Они крались за ним по пятам, и если он открывал их, то набрасывались и били. Есть было почти нечего. Холод пронизывал до костей.
Вамбери вспоминал молодость и улицу Трех Барабанов и туже стягивал пояс. В холодный день они пришли в Герат. Город ста тысяч садов напоил его самой лучшей водой в Азии.
В садах можно было есть сколько угодно фруктов. Посетителей взвешивали при входе в сад и при выходе. Плата взималась с разницы в весе.
Сын афганского эмира Якуб-хан сидел в своем дворце и смотрел на площадь, где происходил парад. Прямо перед его окном играли музыканты. Толпа дервишей стояла в своих лохмотьях поодаль. Между ними был человек с диким и упрямым лицом. Он отбивал такт ногой.
— Это европеец, — сказал Якуб-хан, — никто в Азии не делает так, слушая музыку. — И он позвал его к себе.
И он говорил с ним долго о разных святых местах, о науке дервишей, об Афганистане — что это улей, где есть пчелы, но нет меда, — потом дотронулся рукой до плеча Вамбери и сказал, понизив голос:
— Ты ученый, хаджи. Ты много ученей всех хаджи, кого я видел. Ты френги.
Вамбери понял, что этот человек видит его насквозь. Делать было нечего. Он сказал: — Нет.
Якуб-хан откинулся назад и задумался. — Нет?… пусть будет так. Я не хочу тебя губить. Иди с миром. Я ошибся.
Вамбери не помнил, как он вышел из дворца, как он ушел из Герата.
Он мерз по ночам, и афганцы не скрывали своего злорадства.
Он походил теперь на грязный мешок, в котором стучали кости.
Однажды он приподнялся в седле и засмеялся. Он смеялся беззвучно и трясся всем телом. Перед ним были темные глиняные стены Мешхеда. Он вернулся в Персию.
Проезжая по дорогам Персии, Вамбери чувствовал себя вновь родившимся: тут он мог выпрямиться, говорить каким угодно голосом, есть, что хочет.
Он громко запел веселую итальянскую песню. Узбек, его спутник, поразился необычайной переменой. Дервиш с Запада на его глазах стал другим человеком.
Наивному кочевнику было очень приятно такое просветление. Все люди равно любят радость.
— Ты говоришь на чудном языке, дервиш, — сказал он. — Я не понимаю ни одного слова. Но это язык ангелов. Это молитвы?
— Конечно, молитвы, — отвечал Вамбери, — это особая молитва на хороший случай. Подпевай, и ты ускоришь спасение своей души.
Песни становились все легкомысленней. Узбек подпевал как мог. Пот градом катился с него, но он не хотел пропустить случая помолиться на чудном языке.
В одном селении, проснувшись утром, они услышали однообразный звук трубы.
— Что это? — спросил узбек, не знавший Персии. — Это зовут в баню, сказал Вамбери, — идем. Они пошли в баню. Перед баней лежал конский навоз. Стены раздевальной были покрыты картинами битв эпоса Фирдоуси, а вокруг лежала грязная одежда. В соседнем помещении они нашли маленький бассейн, полный теплой воды, где сидело десять человек сразу. Вамбери мылся и радовался теплой воде, как ребенок.
