Двое пылких мужчин устраивают изощрённый поединок за любовь прекрасной Сидзуко Хатаянаги. Обоим дуэлянтам удаётся избежать смерти, однако зрелый джентльмен Митихико Окада, выживший лишь благодаря милости юного Фусао Митани, не выдерживает позора и сводит счёты с жизнью. Это трагичное происшествие становится началом вереницы чудовищных преступлений, которые мучительным бременем ложатся на некогда процветающую семью Сидзуко. Но кто же стоит за всеми зверствами? Таинственный недоброжелатель, затаивший обиду на госпожу Хатаянаги? Или же Вампир — уродливое чудовище без губ, необъяснимым образом проникшее в дом Сидзуко?..Эдогава Рампо является первым японским писателем, целиком посвятившим своё творчество жанру детектива. На родине он известен не только как автор, но и как литературный критик, создатель Ассоциации писателей детективов и учредитель премии для авторов детективных произведений. Также Эдогава Рампо был удостоен Медали почёта с пурпурной лентой и других правительственных наград.
На чайном столике стояли два бокала для вина, в каждом из которых находилась прозрачная жидкость, похожая на воду. Оба бокала были наполнены ровно на четыре пятых, из-за чего создавалось ощущение, будто напитки разливали с помощью мензурки. Более того, сосуды были идентичной формы и располагались на абсолютно одинаковом расстоянии от центра стола, будто его отмеряли с помощью линейки.
Нет никаких сомнений: если бы жадный ребёнок нашёл эти бокалы и задался вопросом, какой из них выбрать, ему ни за что не удалось бы принять решение, сколько бы он ни разглядывал их своими большими глазами.
Всё — от содержимого и формы бокалов до их расположения на столе — указывало на одержимость симметрией и вызывало странные ощущения.
Вокруг стола расположились два больших плетёных стула, которые также являлись частью этого причудливого порядка. Они стояли друг напротив друга, в то же время находясь на одинаковом расстоянии от стола. На стульях сидели двое мужчин, которые, выпрямив спины и расправив плечи, больше походили на кукол, чем на живых людей.
На улице стояла ранняя осень, и деревья пока не спешили переодеваться в жёлто-красный наряд. В коридоре третьего этажа одной из японских гостиниц, находящейся на горячем источнике Сионою в деревне Сиобара, было настежь распахнуто окно, за которым расстилался зелёный пейзаж. Если опустить глаза, можно было увидеть крышу зигзагообразной галереи, ведущей к купальням с горячей водой. За пышными ветвями деревьев то появлялась, то исчезала река Каномата, непрерывное журчание которой будто гипнотизировало, останавливая все мысли, роящиеся в голове.
Двое мужчин проживали в этой гостинице ещё с конца лета. Первым был худой высокий джентльмен лет тридцати пяти, обладавший длинным и оттого на вид глуповатым бледным лицом. Другим оказался молодой красавец примерно двадцати пяти лет, который до сих пор больше походил на подростка, нежели на взрослого мужчину. Давайте упростим описание и скажем, что если бы киноактёр Ричард Бартелмес имел японские корни, то примерно так бы он и выглядел. Глаза юноши светились живым умом, хотя главной особенностью его лица всё же было выражение детского простодушия. Поскольку в последние дни немного похолодало, поверх юкат[1] мужчины накинули дотэры — утеплённые гостиничные кимоно.
Впрочем, стоит отметить, что необычными были не только бокалы; двое мужчин, пристально глядящие на них, также выглядели в высшей степени странно.
Несмотря на то что мужчины изо всех сил старались скрыть нервозность, их лица мертвецки побледнели, бескровные губы пересохли, а дыхание стало прерывистым, и только глаза, впившиеся в бокалы, излучали нездоровый блеск.
— Прошу, выбирай, возьми бокал! Как мы и договаривались, перед тем, как ты пришёл сюда, я подмешал в один из них смертельную дозу яда. Поэтому я не вправе выбирать. Нет никаких гарантий, что я не оставил метку, которую ты просто не смог бы распознать, — медленно, стараясь не сбиться, проговорил зрелый джентльмен низким хриплым голосом.
Молодой красавец слабо кивнул и протянул правую руку, чтобы сделать роковой выбор.
Два бокала на вид абсолютно одинаковые. Дёрнется рука юноши вправо? Или же влево? Случайный выбор определит, кому жить, а кому пополнить ряды мёртвых, и проигравший ни за что не отменит суровый приговор, сколько бы он ни рыдал и ни кричал.
На лбу и носу бедного юноши выступили капли жирного пота, быстро покатившиеся по лицу. Кончики его пальцев болезненно дёргались в воздухе, словно пытаясь поскорее схватить один из бокалов. Однако, похоже, как бы юноша ни подгонял себя, рука отказывалась его слушаться.
А поскольку наблюдавший за этим джентльмен знал, в каком из бокалов находится смертоносный яд, он испытывал ужасающие мучения, страдая даже сильнее, чем его соперник.
Рука юноши продолжала метаться от одного бокала к другому, вместе с тем участилось и его дыхание. Сердце молодого человека забилось с такой силой, словно готово было выскочить из груди.
— Да выбирай уже! — не в силах больше терпеть, заорал джентльмен. — Подлец! Пытаешься понять, в каком бокале находится яд, наблюдая за моей реакцией. Это подло!
Если как следует приглядеться, можно было заметить, что юноша и впрямь, пусть и неосознанно, пытался уловить малейшие изменения в выражении лица своего соперника, чтобы принять правильное решение.
Осознав это, пристыженный молодой человек побледнел ещё сильнее.
— П-пожалуйста, закрой глаза, — пролепетал он, заикаясь. — Ты и сам жесток, раз так пристально следишь за движениями моей руки. Я боюсь твоих глаз. Пожалуйста, закрой их. Закрой!
Не проронив ни слова, зрелый джентльмен опустил веки, поскольку понимал: если он продолжит смотреть, им обоим будет только тяжелее.
