— Я прекрасно понимаю всё это. Но в последнее время умерших, как правило, кремируют. Да, захоронения придётся поискать, но это не займёт слишком много времени.
— Выходит, вы уже приступили… Но о чьих телах идёт речь?
— Трёх девушек. Тех, которые были спрятаны внутри статуй. Я ищу гробы этих бедняжек.
— Постойте, но девушки уже сожжены и похоронены!
— И это я тоже понимаю. Нужно отыскать прежние их могилы, более ранние.
— Эм? Что?.. Хотите сказать, что их хоронили дважды?.. А-а-а! Всё, теперь понял. Ох, какой же я невнимательный!.. Вы думаете, что девушки, найденные в мастерской, не были убиты… По-вашему, преступник выкопал трупы и спрятал в статуях, да?
Цунэкава действительно был поражён воображением Акэти.
— Именно! Мы всегда должны помнить, что у дел, которые кажутся простыми и очевидными, может быть двойное дно. Опаснейшие преступники используют подобный трюк время от времени. Сейчас человека без губ считают маньяком, который получает чувственное удовольствие от убийства других людей, и никем иным. Но, быть может, это лишь блестящий спектакль преступника. Лично я уверен, что он не девиант и не душевнобольной. Всё выглядит так, будто с самого начала этого дела погибло очень много людей. А вдруг он почти никого и не убивал? Я вот так и думаю!
Предположения Акэти становились всё невероятнее.
— Считаете, мы имеем дело с чем-то иным, не с убийствами?! — изумлённо воскликнул Цунэкава.
— Рискну предположить, что пока только с покушением, — сказал Акэти, окутанный густым дымом сигареты марки «Фигаро».
— С покушением?! — огорошено повторил Цунэкава. — Но даже если забыть о трёх девушках, мы не можем отрицать того факта, что было убито ещё два человека!
— Два? Да нет, три. И возможно, один из них — совершенно не тот, о ком вы сейчас думаете.
— В любом случае убийства имели место быть, так?! — из-за витиеватых высказываний Акэти Цунэкава начал терять терпение. — Значит, никакое это не покушение!
— Безусловно, преступник убивал людей, — ответил Акэти, спокойный как удав. — Однако преступник пока не достиг своей истинной цели. Если подбирать сравнение, то можно сказать, что все убийства были не более чем увертюрой. Но его главный мотив заключается в другом. Цунэкава, пожалуйста, запомните: я полагаю, что всё происходящее является покушением на убийство! Думаю, придёт время, и это станет очевидным.
Цунэкава хотел, чтобы Акэти продолжил свои таинственные объяснения, однако детектив больше не проронил ни слова, а инспектор не стал задавать лишних вопросов, чтобы не афишировать свою некомпетентность.
— Ладно, тогда проведём эксгумации. Я напишу необходимые запросы. Разумеется, вы можете присутствовать при их проведении, если будет желание.
— Очень признателен! Но, Цунэкава, всё это — лишь сбор неопровержимых доказательств на крайний случай. Сейчас у меня есть более срочные дела. Давайте я разберусь с ними, а затем займёмся эксгумациями.
Вскоре разговор между мужчинами зашёл в тупик, что неудивительно: государственный инспектор и частный детектив работали над одним и тем же делом, однако последний явно опережал своего коллегу.
Цунэкава сдержал обещание, и на следующий день могила Митихико Окады, находящаяся на храмовом кладбище в Сиобаре, была раскопана. Перед ней стояли люди из суда, Цунэкава от столичного полицейского управления, начальник местного полицейского участка и Когоро Акэти. Следственный судья С. познакомился с Акэти во время поездки за границу и испытывал большую симпатию к детективу-любителю. Поэтому он не стал препятствовать эксгумации, принял запрос, и к делу приступили безотлагательно.
Рабочие орудовали мотыгами, земля разлеталась во все стороны, и вскоре под ней показалась крышка простенького гроба, который уже почернел из-за влаги, но не сломался, сохранив первоначальную форму.
Работники привыкли к подобного рода зрелищам и потому без каких бы то ни было колебаний вскрыли гроб. В тот же момент в ноздри присутствующих ударил гнилостный запах, исходивший от страшного полуразложившегося трупа.
Рабочие осторожно вытащили гроб на поверхность, и ослепительные солнечные лучи озарили тело. Зрелище оказалось столь отвратительным, что мужчины стали отводить глаза. Однако они были здесь по долгу службы и не могли просто ретироваться.
— Давайте слепок зубов.
Когда следственный судья С. произнёс это, Акэти достал слепок, полученный у дантиста Окады, и отдал одному из полицейских.
— Откройте рот трупа! — раздражённо приказал полицейский рабочим.
На лице покойника почти не осталось плоти, и ничем не прикрываемые зубы торчали наружу.
— О-о! Вот так? — отважный рабочий протянул руки к сжатым челюстям скелета и резко открыл их.
Полицейский присел и, скорчив кислую мину, поднёс гипсовый слепок к зубам покойного.
Остальные мужчины тоже склонили головы, чтобы поближе рассмотреть рот скелета.
— Они не отличаются! Абсолютно одинаковые! — с торжествующим видом выкрикнул полицейский. И он был прав. Все присутствующие сравнили слепок с зубами трупа, но не нашли никаких отличий.
