— Просто любопытно. Мне вдруг показалось, что мы столько времени провели рядом, а я ни черта о тебе не знаю, а ты выведал все мои секреты.
— Моя пара ненавидит меня и даже не знает, что мы пара. Единственное — она меня не боится. Но когда ты с ней рядом, это бесит. Если бы боялась, была бы причина не приближаться и не рвать себя и своего зверя. А так я, как мазохист, хочу постоянно быть рядом, ища любой повод для встречи!
— Мне жаль, — проговорил Рик, впервые касаясь Артема. Кладя руку на плечо, ему захотелось поддержать того. Ведь пусть он очень сильный, но мы все привязаны эмоциями, и у него они, как оказалось, тоже есть. Это сделало его немного ближе.
— Забей, — проговорил он, замыкаясь в себе, на лице не осталось ничего.
— Ты меня искал? Зачем? — вдруг почувствовав неловкость, спросил Рик.
— В центре появился клуб для вампиров. Говорят, там можно получить чистый продукт, — проговорил Артем, отходя от Рика, который стал злиться.
— И меня опять хотят бросить в гущу? А оно мне надо? — спросил Рик.
— Ты единственный из вампиров, которому клан верит безоговорочно, — пустым голосом заметил Артем.
— Да плевать. Я не хочу шляться по таким вот клубам.
— Главный просил, — добавил главный аргумент Артем, против которого Рик идти не мог. Тот предоставил защиту и работу для его семьи и держит некоторые нюансы в тайне.
— Хорошо. Встретимся завтра в десять, скинешь место, — холодно заметил Рик.
— Владелец клуба — вампир Юлиан. Он стар и предпочитает мальчиков, — заметил многозначительно Артем.
— Будет ему мальчик, — фыркнул Рик, садясь на водительское сиденье.
***
Вечером, когда все легли спать, и Тими тихо сопел, притворяясь спящим, Рик решил окончательно вывести парня из того кошмара, в котором тот продолжал жить, несмотря на то, что все давно закончилось. Рик чувствовал, как дрожит ребенок от кошмаров, как тихо скулит во сне, вжимаясь в него. Он часто наблюдал, что от громких звуков тот замирает и как-то съеживается, стремясь стать незаметным. Когда его кто-то касается, он дрожит.
Он слишком хорошо знал, каково это, и хотел помочь парню, а для этого нужно просто выговориться. Дать волю высказать боль, выплеснув ее на кого-то другого. Выплакаться. Ведь тот практически не плакал, сдерживая весь страх внутри, боясь, что его отвергнут именно таким. Поломанным!
— Тими, что там было? — спросил Рик, не стараясь надавить на него, а просто спрашивая, при этом нежно подгребая его поближе. Показывая, что он не один, и все закончилось, ведь парень наконец-то в безопасности.
— Может потом? — спросил он, вздрагивая.
— Знаешь, я правда понимаю, каково тебе там было, — начал свою историю Рик, он понимал, что нужно показать, что действительно знает, каково ему было, решив поделиться своей болью. — Когда я только родился, все было хорошо. Мой папа нашел истинного в отце. Тот был спокойным и властным, чем и привлек папу. Мое рождение для обоих было счастьем. Папа часто рассказывал про те дни. Но, к сожалению, все длилось недолго. Тот спустя несколько лет показал истинное лицо. Отец все время его контролировал. Лишил семьи, друзей. Папа отказался от всего ради него, но и этого ему оказалось мало, начал бить папу за любой проступок. Потом меня, когда я делал хоть что-то, что ему не нравилось. Папа в те годы ради меня решил уйти от него. Он не желал мне быть игрушкой для отца. Побег сорвали на подготовке. Папу избили, а меня закрыли в подвалах. Я был разменной монетой. Хочешь увидеть сына, выполняй все требования. И папа выполнял, не зная, что со мной там делают. Я боялся. Меня закрыли в кромешной темноте. Пусть я и создание ночи, но в то время я боялся темноты. Я был один. Постоянно. Когда ко мне приходили, то делали только больно. Я плакал и звал папу, но он не приходил, а когда его все же пускали, то контролировали, чтобы я ничего ему не рассказывал. Но однажды он сам заметил, что не все так хорошо, как ему говорят. Я замкнулся, перестал говорить и вообще реагировать. Я запретил себе чувствовать, ведь надежды, что меня спасут, просто не осталось. Отец все контролировал. Папа сделал невозможное. Он спас меня. Мне до сих пор страшно представить, чего ему это стоило. Мы долго скитались по всему миру. Папа пытался вытянуть из меня хоть слово, хоть эмоцию, но я просто не мог больше верить. Я каждую секунду ожидал, что нас вернут. Как-то папа заставил меня ему все рассказать. Абсолютно все. Мы тогда оба долго плакали, и это помогло. Я поверил. Сам не понимаю почему, но поверил. И благодаря этому я стал тем, кто я есть сейчас.
