– Она сделала нас особенными. У меня есть рога и хвост, у кого-то из моих сородичей – чешуя или светящиеся глаза. И способности наши к магии тоже варьируются в своём проявлении и могуществе.
Не проявляя никакой заинтересованности в котлетах, Шелли рылся в своей папке.
– И поэтому, – сказал он, – тяжело предугадать, как именно опыты доктора Остермана скажутся на обычном человеке. Подозреваю, он и сам не до конца контролирует этот процесс. То, что он спас свою дочь, но сделал из неё мутанта, это и вправду чудо, потому что в любой момент всё могло пойти не так и она превратилась бы в неразумную зверюшку.
Марина принесла чайник и начала разливать напиток по чашкам, когда Шелли расчистил стол и положил передо мной вырезку из старой лойтурской газеты.
– А вот это логотип старой компании Констанца, в которой работал Остерман. Сейчас они его изменили.
И все мы перевели взгляд на Сестру Марину. Она, заметив наше внимание, нахмурилась и глянула на стол.
– Это знак Охотников Холодной горы, – заметила она. – А почему он у вас, доктор? О чём вы вообще разговариваете?
– Есть кое-что, о чём я не сказал, – добавил Афанасьев. – Это ещё и символ так называемой Ложи Подгорных Хранителей.
– Да вашу ж мать! – воскликнул я по-ратиславски.
– Что-что вы сказали? – заинтересовался Дзив, перегибаясь через журнальный столик.
Пришлось перевести, он снова засмеялся.
– И как это всё связано?
– Вы же сыскарь, Демид Иванович, – сказал Афанасьев, выбирая кусок пирога побольше. – Вы и расследуйте. А вот вам, кстати, ещё газетка. Обдумать.
Сижу, думаю. Мало понимаю.
Завтра еду к Кельху на Чайный остров.
БУДУЩЕЕ УЖЕ НАСТУПИЛО!
Наступление нового 1227 года ознаменовано переходом в новую эпоху. В небе над Новым Белградом появились настоящие летающие корабли! И если вы, прочитав первое предложение, посчитали, что открыли какую-то научную фантастику, то не сомневайтесь: это не фантастика, а научное достижение всего человечества!
