В этот миг какое-то неосознанное чувство заставило Лоу поднять глаза. Из дверного проема, ведущего в Музей, наполовину высунулись костлявая шея и лицо – безносое, пустоглазое, злобное лицо с запавшими глазницами и оскаленными потемневшими зубами. Лоу сунул руку в карман, и через мгновение в гулком коридоре и холле прогремел выстрел. В разбитое окно со вздохом ворвался ветер, вдоль натертого пола скользил узкий клочок бинта, а Флаксман Лоу уже тащил Своффама в курительную.
Своффам пришел в себя не сразу. Он выслушал рассказ Лоу с гневным красным огнем в темных глазах.
– Призрак меня одурачил, – сказал он с неловким, обиженным смешком, – но теперь, сдается мне, настала моя очередь! Однако, прежде чем мы отправимся в Музей и осмотрим место происшествия, прошу вас, позвольте мне узнать, что вы все-таки думаете о происходящем. Вы были правы, когда говорили, что нам угрожает серьезная опасность. От себя могу лишь сказать, что почувствовал, как на меня что-то набросилось, и больше я ничего не помню. Боюсь, если бы этого не случилось, я не стал бы во второй раз спрашивать, каковы ваши соображения о том, что творится в доме, – добавил он с угрюмой откровенностью.
– Главных улик две, – ответил Лоу. – Обрывок желтоватого бинта, который я только что подобрал с пола в коридоре, и метка у вас на шее.
– Что вы сказали? – Своффам поспешно поднялся и принялся рассматривать свою шею в зеркальце на каминной полке.
– Свяжите вместе эти два факта, и, полагаю, вы сами сможете додумать все остальное, – сказал Лоу.
– Прошу вас, изложите вашу теорию полностью, – коротко попросил Своффам.
– Хорошо, – добродушно ответил Лоу, сочтя, что в сложившихся обстоятельствах досада Своффама вполне естественна. – Высокая тощая фигура, которая показалась профессору безрукой, при следующем появлении видоизменилась. Ведь мисс Ван дер Воорт видит уже руку в бинтах и темные пальцы с блестящими – что, разумеется, означает позолоченными – ногтями. Особый стук при ходьбе соответствует этим деталям, ведь мы знаем, что сандалии, сделанные из кожаных полосок, нередко соседствуют с позолоченными ногтями и повязками. Старые высохшие подошвы естественным образом стучат на натертом полу.
– Браво, мистер Лоу! Итак, вы хотите сказать, что в нашем доме обитает мумия!
– Такова моя мысль, и все, что я вижу, лишь подкрепляет мое мнение.
– Воздаю вам должное – вы уже излагали эту теорию минувшим вечером, причем до того, как сами что-то увидели. Вы поняли, что отец прислал домой мумию, и далее заключили, что я открыл ящик?
– Да. Мне кажется, вы сняли почти все – или скорее все – внешние покровы, оставив, таким образом, конечности мумии свободными, в одних только внутренних повязках, которыми оборачивают каждую конечность в отдельности. Думаю, эту мумию бальзамировали фиванским методом, при помощи ароматических специй, от которых кожа приобретает оливковый цвет и становится сухой и гибкой, словно дубленая шкура, черты лица остаются узнаваемыми, а волосы, зубы и брови сохраняются идеально.
– Пока что все убедительно, – сказал Своффам. – Но как же быть с тем, что она периодически оживает? Как объяснить метки на шее у тех, на кого она нападает? И при чем тут наш старый добрый Призрак из Бэлброу?
Своффам старался говорить бодрым тоном, однако его волнение и мрачность были очевидны, как ни старался он их скрыть.
– Начнем с начала, – произнес в ответ Флаксман Лоу. – Каждый, кто честно и непредвзято изучает феномен спиритизма, рано или поздно сталкивается с неким обескураживающим явлением, объяснить которое не может ни одна из общеизвестных теорий. По причинам, в которые сейчас нет нужды вдаваться, мне кажется, что данный случай – именно из таких. Я вынужден заключить, что призрак, который в течение столь многих лет давал знать о своем присутствии в этом доме смутными и косвенными проявлениями, на самом деле – вампир.
Своффам откинул голову и недоверчиво отмахнулся.
– Мистер Лоу, мы не в Средневековье живем! Кроме того, как сюда мог попасть вампир? – насмешливо спросил он.
