– Это было за день до маскарада. Устал я страшно, работы было по горло: в день-то раз сто спустишься с верхнего этажа в подвалы замка, – начал Смит. – Как ткнулся в подушку, так моментально и заснул… Сколько спал, сказать не могу.
Я в подвале… зачем я сюда пришел? Да нет, это не наш замковый подвал… это что-то другое… «Неужели подземная тюрьма, так кто и за что меня посадил в нее? – думаю я. – Не может этого быть». А несомненно, я под землей, и глубоко под землей. Какая-то мертвая тишина, какой-то неуловимый запах.
Ах, это наш новый мексиканский рудник, решаю я. Страх и оторопь сразу пропали. Я иду. Странно, наши шахты, особенно нижние, гораздо уже и ниже, а здесь совершенно свободно. Дотрагиваюсь рукой до стен, чтобы убедиться, есть ли деревянные подпорки, и, к удивлению, пальцы мои скользят и ощупывают гладкую, полированную поверхность. «Не иначе как это гранит или мрамор», – проносится у меня в голове. Все же иду дальше. Коридор бесконечен.
Но вот по сторонам появляются очертания, не ясные, не разборчивые, но чем дальше, тем определеннее, и я вижу, что в нишах стоят гробы, а в них женские фигуры. Длинные одежды, длинные волосы не оставляют сомнения… Я спешу, бегу… вот и дверь.
Открываю и стою пригвожденный к порогу. Ничего не вижу. Ослепительный яркий свет бьет прямо в глаза.
Наконец с трудом различаю, что я в огромном пустом помещении; стены точно не стены, а бегущая вода, водопад. Откуда-то льется свет, сильный, яркий, но это не электричество, да, пожалуй, и не солнечный.
Против – золотой большой не то трон, не то жертвенник. Откуда-то не то из глубины, не то со всех сторон слышу:
«Ищи сокровище, рой, копай, встань, встань!»
Тут я понимаю, что голоса раздаются не извне, а в моей собственной голове.
И опять я в наших замковых подвалах, но в котором, решить не могу… От одной из стен идет мерцающий свет.
«Здесь».
В руках у меня железный лом, я замахиваюсь… и просыпаюсь…
Миллер стоит надо мной и усердно трясет меня за руку, говоря: «Встань, встань, иди, ищи мистера Гарри, привезли срочные депеши с плантаций».
Яркое солнце освещает комнату и слепит мне глаза…
Целую неделю сон не выходил у меня из головы, – продолжал Смит. – «Ищи, копай!», а что, если это судьба, указание свыше. «Замок старинный, разве не может быть в нем клада: «ищи, копай».
Простите, мистер Гарри, я не утерпел, я пробовал искать и копать в подвалах… я даже копал в склепе. Ничего! – вздохнул Смит.
– Что же дальше! – спросил доктор.
– И дальше ничего! Все было один обман.
Общее молчание.
– Ну-с, а какое будет мнение общества об этом сне? – спросил Джемс.
– Джемми, это наконец невозможно, обсуждать каждый сон, – взмолился доктор. – Мало ли что кому снится! Поел на ночь лишнего, вот и готово. Прошлое воскресенье приналег я на сибирские пельмени, так всю ночь они вокруг меня плясали и летали… Разину рот, хочу схватить… а его уже нет. Смотрю, а он опять перед носом прыгает и пляшет. Приноровлюсь, хлоп губами – и ничего… измучился. Пришлось утром рицини выпить, – рассказывал совершенно серьезно доктор.
Все улыбались, один Джемс сердито махнул рукой на неунывающего доктора.
– На борьбу, – сказал Гарри, – это, право, интереснее, чем танцевать и делать визиты.
Прежде всего, Смит, вы отправитесь к местному деревенскому священнику и попросите его завтра отслужить заказную обедню; обставьте возможно торжественнее, мы все отправимся в церковь.
Затем завтрак. Пригласите священника, старшину, доктора и еще пять-шесть почетных деревенских обывателей. Дайте понять, что сегодняшнее буйство я приписываю пьяной молодежи и великодушно прощаю.
Приготовьте хорошее пожертвование на церковь, школу, больницу. Это я передам после завтрака местным властям.
Тогда же в деревню пошлите всякое угощение. Причину праздника выставьте – хотя бы день моего рождения или получение нового ордена.
Этим мы временно заткнем рот крикунам, а сами займемся нашими нежелательными сожителями.
Итак, первое: вы говорите, что были в новом склепе и не нашли гробов, – продолжал Гарри. – Это естественно, так как они вынуты по моему приказу. – Он открыл бумажник и вынул розовое маленькое письмо, и без запаха лаванды, которым оно пахло, ясно было, что оно от женщины. Гарри прочел:
«Каждый рыцарь, прежде чем обладать дамой сердца, совершает подвиг или исполняет каприз ее, тем он дороже ценится. Гробы Фредерика и Марии, графов Дракула, из склепа под статуей желательно перенести в общий фамильный склеп, и не позже как сегодня ночью. Безусловная тайна. Награда на сельском празднике, на озере.
Примета: голубое платье и алые розы.
Подпись: розовая сердоликовая булавка».
Записку эту я нашел у себя на столе. Новое место погребения графской четы известно Смиту, – закончил Гарри.
– Второе, – продолжал он вновь, – вы предполагаете, что «она», или, вернее, «он», делает попытку овладеть мною; если так, то вопрос: почему же до сих пор я не только жив, но и шея моя цела?
– Да, мы давно наблюдаем и задаем себе вопрос, почему «она» отстала от тебя, – перебил Джемс. – Положим, мы с Райтом неустанно тебя караулим и стережем.
