Третий «не мертвый» – это Рита, итальянка, портрет ее в галерее фамильных портретов; она брюнетка, в голубом платье, с розами; гроб ее пустой мы нашли в капелле, и он спущен в склеп. Место его также известно Смиту.
Других «не мертвых» мы пока не знаем и будем надеяться, что их больше нет.
Теперь самое трудное: что делать?
Мы можем действовать только на закате и на восходе солнца, то есть в часы вампирического сна наших врагов, во время их бессилия.
Кроме времени мы еще стеснены тем, что должны действовать тихо, секретно, чтобы не всполошить и не напугать замковых слуг.
Завтра, после званого завтрака, отпустив большую часть слуг на праздник в деревню, мы спустимся в склеп и займемся гробами Марии и Риты.
Старого Дракулу нам придется выследить, а для этого мы поставим очередное дежурство по два человека.
Дежурные целую ночь должны провести в склепе, не смыкая глаз.
На первое дежурство вызывается капитан Райт, ну, конечно, и я с ним, – закончил Джемс.
– Согласен, – сказал Гарри, – второе дежурство мне. Надеюсь, что Карл Иванович как человек старый от дежурства будет освобожден.
На другой день торжественное богослужение и званый завтрак прошли своим порядком; гости наугощались вволю, без конца пили за здоровье хозяина и его друзей.
А когда Гарри объявил о своих пожертвованиях, то восторгу не было пределов. Гарри, да и все участники предполагаемой вечерней экспедиции ничего не пили; они понимали, что надо иметь свежую голову и спокойные нервы.
Не первый раз в жизни шли они на опасность. Перед закатом солнца они под предводительством Джемса спустились по внутренней лестнице капеллы в склеп. Заранее было решено начать с гроба Риты как уже находящегося в их распоряжении.
Смит отомкнул железную дверь: с неприятным скрипом, точно со стоном, она открылась; оттуда пахнуло сыростью, запахом тления и могилы. Темно. Пришлось зажечь взятые с собой фонари. Они тускло мерцали, конечно, от недостатка чистого воздуха…
Все это вполне естественно, а тем не менее всем как-то не по себе. Пробирала нервная дрожь. Чем ниже спускались в склеп, тем запах разложения чувствовался сильнее; свет фонарей плохо побеждал окружающий мрак.
Запинаясь и спотыкаясь о гробы и пьедесталы памятников, друзья тихо подвигались к той стене, у которой, по указанию Смита, был поставлен пустой гроб из капеллы.
Вот и он. Белая парчовая обивка от сырости потемнела и поблекла. Гроб осторожно отодвинули от стены, и все его окружили. Джемс вооружился осиновым колом, а Райт – тяжелым молотком, чтобы ударить по этому колу. Смит приготовился снять крышку, все остальные светили фонарями, и на груди у каждого блестел знак пентаграммы.
Все готово. Доктор смотрит на часы и при общем мертвом молчании объявляет:
– Час заката.
Крышка поднята.
Всем в головы ударил ужасный трупный запах, но… но… но гроб пуст! Пуст. Присутствующие окаменели; они ожидали всего что угодно, только не этого!..
Джемс оправился первый: взяв фонарь, он начал внимательно осматривать внутренность гроба.
Белая атласная подушка еще сохраняла след головы человека; кружева были помяты и кое-где запачканы свежей кровью.
– Нет сомнения, она недавно была здесь, – заметил он, – а раз она посещает это место, мы рано или поздно поймаем ее, – счел он нужным ободрить товарищей. – Теперь дальше, Смит, где гробы графа и графини?
Недалеко в нише стояли оба гроба один над другим. Достали один из них. Теперь возник вопрос, который гроб принадлежит графу, который графине?
Смит откровенно признался, что не знает, не помнит, который был в нижней нише нового склепа.
– Нечего делать, откроем сперва тот, что вынут уже, – распорядился Джемс.
Пришлось повозиться; наконец крышку отвинтили, сняли.
В гробу лежал мертвец, закрытый какой-то материей. При первой попытке снять ее она рассыпалась прахом.
И глазам всех представилась тяжелая картина человеческого разрушения: из-под шапки седых волос глядели пустые впадины глаз; зубы оскалились, и нижняя челюсть свалилась набок; костяшки рук рассыпались; часть их лежала на груди, часть скатилась вниз.
Костяк кое-где был прикрыт лоскутьями одежды.
По стриженым волосам это был, несомненно, мужчина.
Граф Фредерик.
Все сняли шляпы и перекрестились.
– Спи с миром! – сказал Джемс, закрывая крышку.
– Скорее, скорее, другой гроб, – сказал доктор, – время проходит, и она тоже может улизнуть от нас.
Достали второй гроб, спеша отвернули винты и сняли крышку.
Крик негодования вырвался у всех: и этот гроб был пустой.
В тот же момент по склепу прокатился взрыв злобного хохота.
Все тревожно переглянулись: эхом это не могло быть.
Прежде чем кто-либо успел открыть рот, по склепу пронесся вихрь, захлопали крылья, пламя фонарей заметалось… что-то завыло… застонало…
Все как-то помимо воли бросились к лестнице в капеллу; вслед беглецам вновь раздался злобный, торжествующий хохот.
Только вверху, в зале, товарищи пришли в себя.
– Уф, – прохрипел доктор.
Смит, этот храбрец, был белее полотна; у Карла Ивановича дрожала челюсть; Гарри грыз свою сигару, а Райт крикнул:
– Рому и стаканы!
