— Кха-х, хорошо, предположим, тебе сказочно повезло и ты стал содержанцем богатой старой леди, да, леди настолько старой, что тебе нужно быть лишь усладой для глаз и развлекать ее беседами. Но Веце, чем старше человек, тем сильнее портится его характер. Не думал ли ты, что приличная добропорядочная леди не станет заниматься подобным? Вряд ли у милой доброй старушки, сохранившей хоть каплю приличия, не говоря уже про верность своему почившему мужу, будет нужда заводить такое развлечение. Такие бабулечки, как правило, настолько милы, что люди сами к ним тянуться и уж собеседника на чашечку чая они себе точно найдут. А вот старые мегеры любят позлословить, сегодня ты хороший мальчик, а завтра наркоман, потому что кофта у тебя какая-то не та. — полукровка странно рассмеялся. Слишком уж эмоционально вампир закончил свою речь.
— Оу, господин, вы так об это рассказываете, будто сами работали. — Степан скривился, откуда только у Веце такие глупые мысли?
— Не работал и не планирую. — коротко отрезал вампир, встав, чтобы выключить свой Снежколеп. Емкость с аромамаслами опустела, нужно перезаправить.
— Да вас, в принципе, тоже бы никто к себе не взял. — поддакнул полукровка, поняв слова хозяина по-своему. — С вашим то скверным характером. И вампирьим происхождением. Мда, а вам, оказывается, даже хуже чем мне будет, если мы окажемся на улице.
— Веце, не поверишь, но этот замок куда хуже улицы. На улице тебя по крайней мере не сожрут ночью, максимум ограбят. Так, хватит болтать, позови Маниэр, заполните вместе емкость с маслом, а потом красители зальете.
— Вы постоянно заставляете меня работать. — обиженно буркнул Веце, отложив ножницы.
— Ну ты же хочешь свою комнату, кровать и слуг? Надо на них заработать. — полукровка сделал вид, что не услышал. Гхы, господин теперь постоянно будет его этим дразнить, как подло!
Впрочем, обида Веце длилась недолго. Он с Маниэр сидели и заполняли длинную толстую колбу красителем: полукровка подлил немного краски. Девушка создала маленькое заклинание и жидкость внутри пробирки покрылась тонкой мерцающей пленкой. Веце залил следующий цвет.
— Господин, я тут вспомнил недавно кое-что и мне стало интересно. — начал парень, на секунду отвлекшись от работы, — Когда вы только попали в этот мир с первого же дня что-то бормотали про второй шанс. Вы… — он замялся, находя свой вопрос слишком личным, — Вы и сейчас так думаете? Что вы имели ввиду? — граф почти равнодушно пожал плечами. Он так занят последний месяц, что и не думал об этом. Забыл о главном.
— Это значило, что эту жизнь я проживу так, как захочу: ни о чем не жалея, ни о ком не переживая, ни перед чем не останавливаясь и ничем не жертвуя. В этот раз я буду жить для себя. — полукровка громко фыркнул, словно показывая, что выходит это у попаданца весьма сомнительно. Что же, Веце прав.
Глава 32, про тех, кто ищет вновь свой путь
Вампир отложил упаковочную бумагу в сторону и с тяжелым вздохом опустил голову на руки. И правда, чем он занимается? А как же его мечта стать биохимиком? Ну, в этом мире получиться быль лишь алхимиком, но тоже не плохо. Однако в последнее время Степан всё чаще ловил себя на том, что занят не тем: вместо силы наращивает капитал, вместо заботы о себе занят делами графства.
Это совсем не то, чего он желает, но и прекратить торговлю или забросить земли он не может. Так когда же ему жить? Может, меньше спать? Сколько сна ему потребуется в сутки, если он начнет чаще пить кровь?
Однако ему самому еще только предстояло понять: чего он на самом деле хочет?
Говорить об этом уверенно, живя в мире, про который так мало знаешь — глупо. Степану нужно было вырваться из круговорота утомительных будней трудоголика и хоть на миг увидеть свободу, жизнь, какая она есть. Прекратить бесцельное существование, выбрать путь, по которому он пойдет дальше.
В последние годы, когда он еще жил на земле, стало набирать популярность понятие “призвание”. Многие молодые люди и подростки стали увлеченно пытаться найти свое призвание, понять, зачем же они живут и где их место в нашем огромном мире. Об этом говорили много и многие, но, как и большинство, граф прекрасно понимал, что нынешняя система образования пока слабо приспособлена к тому, чтобы кто-то мог найти свое призвание.
Будем честны, даже профориентационные занятия, изредка проводимые для школьников, зачастую просто самореклама ВУЗов. А тесты, которые проходят дети — почти ничего им не говорят. Степан знал по себе, да и не раз видел, что 18 лет — слишком рано, чтобы понять, кто ты и кем хочешь стать. Ему в некоторой степени повезло, но сомнения никогда не покидали. Вдруг ошибешься? Ошибаться нормально, но что, если эта ошибка протянется жирным следом через всю жизнь?
Нас не учили находить ответы и выходы, нас учили делать правильно, делать как все. Нас учили, что ошибка это плохо. И мы боимся ошибиться, зачастую настолько сильно, что намеренно делаем неправильный выбор, называя его верным, ведь что будет действительно правильно и хорошо — не знаем.
