Но отрицать часть себя — бессмысленно. Оттого у графа и возникли проблемы и с посохом, и с боевыми навыками, и с освоением магии. Кифен, может, и выехал на чистом упорстве, но не противься он своей природе, ушел бы ещё дальше.
Вампиры есть суть отражения магии, столь же близкие к ней существа, как и эльфы. Даже драконы не столь зависимы от магии, как вампиры.
Это равносильно тому, как растение бы отвергало удобрения и плодородную почву, потому что все это производные перегноя, других погибших растений. До абсурдности глупо.
Но граф — переселенец, живший когда-то в другом мире и имевший совершенно иную жизнь, и отрицать это тоже нельзя. Кто знает, кем он там был и как жил, и измениться во мгновенье ока, отринуть законы и правила, на которых строил свою жизнь, в единочасье невозможно.
Переселенцы долго адаптируются, кто-то сходит с ума, а этот жив-здоров, не сдох ни в гнезде вампирьем, ни на рейдах у герцога Ибенира, то бишь психологическая акклиматизация прошла относительно успешно.
Темный эльф сжал губы. Мда, относительно.
И что ему теперь с недовампиром этим делать? Если морить голодом, точно получится заставить инстинкты проявится, но Мариэлю ведь надо, чтоб у графа обострилось мироощущение, восприятие маны, рефлексы, а не чтоб попаданец с голодухи кого загрыз.
— Как часто ты используешь оборот? — наконец, спросил дроу у своего ученика. Нужно же понять, насколько все запущенно.
— Я обращался лишь единожды, на церемонии, буквально пару раз частично, в остальном же я стараюсь не прибегать к подобному. — сказал вампир, и Мариэль разочарованно свел брови. Так мало? Граф же толком не успел прочувствовать разницу, сравнить свою боевую мощь, скорость…
— Почему? — задал резонный вопрос и зашвырнул палку в пространственное хранилище. Похоже сегодня она ему больше не пригодиться. Задушевные разговорчики, ах, как же он это ненавидит.
— Мне не нравится. Я вампир, а не монстр. — произнес так, будто они обсуждали, какие булочки Мариэль предпочитает, с маком или корицей.
Эльф сжал переносицу. Монстр, да? Теперь ясно, кем граф себя считает и чего боится.
— Ясно. Значит, наша главная проблема в твоей бестолковой башке. — сообщил дроу, — Расскажи, что ты ощущаешь при обороте, как выглядишь? Мне нужны не факты, а твое внутреннее самоощущение, мысли касательно оборота. Дай мне то дерьмо, которое проносится в голове, когда видишь себя в зеркале таким. — попаданец едва удержал горькую усмешку.
Каким таким? Он и без оборота уже далек от порядочного человека, но думать об этом, углубляться в самоуничижительное копание и нытье… Во-первых, нет времени, а во-вторых, настроения. Если он ещё и сопли пустит, то что же в нем хорошего останется?
Иногда можно дать слабину, но не постоянно же.
— Вы лекарь душ? — выворачивать внутренний мир и наболевшее перед кем-то вроде Мариэля Степан стал бы в последнюю очередь, но тут ведь случай такой, что и правда надо. Пора уже разобраться в себе и эту тему закрыть.
Ааа, как глупо это звучит, у него тут начало войны, надо ставить магбарьеры, закупать провизию, а он ищет мира со своим внутренним «Я». Вот вообще не вовремя!
— Ага, твой личный психолог. Не куксись, у моего брата жена попаданка, поэтому я немного понимаю по-вашему. Давай, сеанс психотерапии тоже часть обучения. Или мне тебе чаек заварить, чтоб проще говорить было? — ехидно уточнил, а Степан беспомощно развел руками, задушевные разговоры и правда лучше под чай.
Улыбка сползла с лица Мариэля. Блин, серьезно, придется заваривать чай?
Они перебрались на кухню, ах, вы ведь наверно еще не знаете? Кухня теперь находилась в отдельной комнате и не была совмещена с лабораторией. После волшебной починки замка и закупки, которую делал Веце, появилась возможность жить по-людски и не бояться, что случайно подольешь себе в воду какой-нибудь отравы или капнешь нечаянно что в еду во время зельеварения.
Степан чай заваривать умел, но только черный, где можно просто кипятком залить, или пакетированный. То есть, в реалиях этого мира, не умел.
Впрочем, попаданец и не считал это чем-то особо необходимым или особенным, и что там аристократы в утончённом распитии чаев находят, не понимал и понять не пытался.
— Чай ромашковый будете? — предложил вампир, темный эльф фыркнул и кивнул.
— Нервишки шалят или просто ромашку любишь? — поддел Мариэль.
— Первое. — бесстрастно отозвался вампир. Смысл отрицать? У вампиров кровь горячая, да и сами они гордые, непокорные, и Степану иногда казалось, что эта дичь как-то физиологически заложена, потому что вылазило новое о себе в самые неподходящие моменты.
Попаданец засыпал сушеную ромашку в заварник и залил кипятком, закипятил магией ещё раз прям в заварнике, побультыхал ложкой с минуту, и разлил по чашкам. Мариэль, при всей своей толерантности, стерпеть столь возмутительного надругательства над чаем, будь то травяной, черный, зеленый или любой другой, не смог.
Аха, да это граф настоящий дикарь, как вообще можно так жить⁈ Или… вампир так мстит Мариэлю, мол, ты простак, и не поймешь, как изощренно и сильно я тебя унизил?
