Степан через силу продрал глаза, в кромешной темноте виден был только светящийся глаз Яниаля — иллюзионный флюоресценцией не обладал.
Заклинание и правда било тревогу, вампир резко сел и проверил периметр магией — всего-то мелкий монстр, тварюшка их даже не заметила, просто подошла слишком близко к границе.
— Ничего опасного, спи дальше. — бросил Степан и завалился назад. Ещё пара часиков, и маны на обратный портал хватит.
Яниаль забрался в свой спальный мешок и застыл, прислушиваясь к звукам ночного леса. Ему было страшно вот так просто лежать, беззащитным и слабым. И как только дядя не боится? У него ведь сейчас почти нет маны, он тоже не сможет себя защитить, но так спокойно спит!
А, наверно это потому, что взрослый был умнее и не попадался в руки людям, наверно дядя очень хорошо умеет прятаться и убегать. Вот бы и он, Яниаль, умел.
— Дядя, вы не боитесь, что те люди снова придут за мной? — спросил мальчик, ежась от ночной стужи, пробивающейся даже сквозь толстый теплый спальный мешок.
— Даже если нас с тобой поймают, — начал пессимистично Степан, — То думаю ничего страшнее, чем уже было, они не придумают. — и в голове попаданца это звучало вполне ободряюще.
— Но я не хочу, чтобы они снова делали мне больно. — поежился вампиреныш, — И глаз у меня остался совсем один. Я тогда совсем слепым буду.
— И то верно. — согласился граф, — А ты вообще как к ним попал, малой? — вампиреныш шмыгнул носом.
— Мы гуляли рядом с Проверешским лесом, всех детей туда повели на растения смотреть, а люди вдруг напали на нас и украли меня. Часть детей успели спасти взрослые, а некоторых злые человеки убили прямо там. — и стиснул зубы от обиды. Это ведь их земля, они не обижали людей, почему те пришли и принесли такое горе его клану? Разве это честно?
— Подожди, подожди, но разве Проверешские леса не личная территория клана? — попаданец даже приподнялся от удивления. Неужели бесстыжие люди посмели зайти на земли вампиров, устроить бесчинства и выкрасть ребенка⁈
— Да, но они все равно почему-то напали на нас. — ответил подавленно Яниаль, — Дядя, вы большой, может, вы понимаете, почему они так поступили? — граф потерянно мотнул головой. Увы, он все прекрасно понимал, но правда эта никак не приносила облегчения.
— Яниаль, ты хорошо запомнил Риют? — спросил Степан. Вампиреныш прищурился с сомнением, потому как вопрос больше походил на угрозу, но все же кивнул, — Знаешь, почему те люди так поступили с тобой? — хмуро взглянул на расстроенного вампиреныша и шумно выдохнул.
— Нет. Я их не обижал. Может потому что их когда-то обидел другой вампир и они решили отомстить? — сжался и обнял колени руками.
Степан откинул голову назад. Доброта к другим для вампира — яд. И теперь он понимал и видел это слишком хорошо. У его расы не было права жалеть других, задумываться о чужих мотивах или пытаться оправдать чужие грехи. Вампиры должны были выживать, а не отдавать себя в жертву в угоду чужой беспросветной ненависти.
— Нет, Яниаль, они так поступили, потому что ты вампир. Не эльф, человек или дракон, а вампир. Этой причины им вполне достаточно. Во внешнем мире, за пределами клана, вампиров ненавидят так сильно, что готовы разорвать на куски голыми руками. Там, снаружи, за землями Вальдернеских, никому не нужна причина, чтобы убить тебя или меня. — и тошнотворна правда отравленными иглами пронзала сердце. Степан знал, что герцог примет сторону Риюта, хочет того дракон или нет, но обязан будет заступиться за людей.
Что ж, в этот раз Степан и правда виновен, остается лишь понадеяться, что этим сволочам тоже перепадет наказание. Хотя в том, что тяжелее всего придется ему, графу Кифену, попаданец не сомневался.
Ха-а, что ж, в этот раз он покрайней мере действительно почти устроил резню, хотя сейчас явно не в том умонастроении, чтоб жалеть тех бесстыжих жестоких полоумцев. Да, большую часть людей сожрали монстры, так что Степан тут почти не виноват, но руки свои уже замарал. И если после Априоша он, несмотря на все оскорбления и поношения, имел право гордо поднимать голову, то теперь…
Все так сложно. Он не хотел убивать, он просто хотел выжить, те люди сами ведь на него накинулись, осознанно взяли в руки оружие, хотели задавить числом вампира. Гх, и больше всего в этой ситуации графа пугало то, что совесть даже не трепыхалась, спокойно залегла где-то на дне и упрямо закрывала глаза на произошедшее, словно оправдывала.
— Но есть же закон, который запрещает так делать. За убийство разве не смертная казнь? — промолвил Яниаль нетвердо. Герцог ведь специально ввел это правило, чтоб вампиров больше не убивали!
Граф хмыкнул, когда-то и он был полон этой опасной наивности.
— Как думаешь, кого накажут за то, что случилось в Риюте и за то, что они похитили тебя и убили твоих друзей? Их накажут или нас с тобой? — вызывающе спросил граф.
— Их? — неуверенно мявкнул Яниаль. Степан ломано улыбнулся, рушить чужую веру в справедливость оказалось до странного неприятно и болезненно.
