Степан воткнул посох в землю, выпуская по древку магию, короткая воздушная волна опрокинула нападающих, этих секунд хватило, чтоб он голой рукой выдернул арбалетный болт из раздробленного плеча и отшвырнул в сторону. Пальцы, коснувшиеся металла, будто плавились, попаданец зашипел сквозь зубы, и не серебро ведь, но существует видать металл, который способен убить вампира.
Рана медленно затягивалась, граф забил на все указания лекарей и залпом выпил зелье для быстрого восполнения маны — лучше от последствий мучиться, чем сейчас сдохнуть. Необходимо выиграть всего пять минут — а там маны скопиться достаточно, чтоб совершить ещё один прыжок порталом и замести следы. Но перед этим придется хорошо проредить толпу, чтоб больше не смели соваться к Вальдернеским, не вздумали даже снова погоню устроить.
Мужики уже оправились от магического удара, вставали с земли, держась за голову, подбирали оружие. Степан шумно выдохнул через нос, выдернул посох из земли и с мрачной решимостью попрощался с прежним собой. Он больше не смел позволить себе лелеять наивных надежд. Не выйдет у него просто ранить, просто отбиваться, не нападая. Хах, а с чернокнижниками совесть особо не мучила, в этот раз будет так же?
Лязг металла, лезвие посоха легко рассекает древко косы, режет металл и дерево словно масло, задевает напавшего, но Степан не видит его уже, отбивается от ещё трех, не считает чужих ран и смертей. Они напали первыми. И их кровь не на его руках — он просто спасал ребенка. Просто дрался за свое право жить.
— Отродье темных сил, даже если все поляжем, все равно тебя с собой заберем! — кричит один из них, метнув кинжал в вампира. Степану за такие слова хочется в ответ прямо в лицо светлую магию швырнуть, чтоб заткнулись и по существу оскорбляли, раз уж на то пошло.
Граф стирает кровь с разбитого лба — и какая сволочь в него камнем швырнула? Из бедра торчит стрела, и попаданец чувствует себя загнанным зверем в западне, безвыходность и яростная злость сдавливают горло, но в этом неправильном мире не хватает совсем немного банальной справедливости, вот ровно на вампиров не хватает. Потому что все, что с ними происходит — до жути неправильно, до крика несправедливо.
У Степана онемела правая рука, хотя рана уже затянулась, кровавые разводы на теле обжигают морозом, а многочисленные раны и царапины жжет так, что в глазах временами темнеет. Но он терпит, сцепив зубы, убирает врагов по одному, следит искоса, чтоб ребенка никто не тронул. Из плаща, под которым спрятался вампиреныш, тоже торчит стрела — граф знает наверняка — в мелкого попали, но тот даже не пискнул, продолжил лежать неподвижно, как и было велено в самом начале.
Запах крови яркий, стойкий, густой словно кисель, и вполне ожидаемо, что с окрестностей начинают сбредаться монстры и зверье. Вампир хрипло скалится, теперь напавшим приходится сражаться ещё и со стаей волков и двумя монстрами.
Твари откусывают головы, рвут когтями трупы и зарываются перепачканными мордами во внутренности, у монстров нет тупой жалкой жалости, их не мучит ни совесть, ни долг. Они убирают деревенских одного за другим, а Степан, окруженный людьми со всех сторон, выжидает момент, сжимает в дрожащих непослушных пальцах правой руки портальный камень.
Люди вызвали подмогу из Риюта, и ещё сотня крепких мужиков вывалились из портала, но хищников, разгорячённых битвой и стойким запахом мяса, не испугать. Граф швыряет в толпу портальный камень, мужики растерянно ожидают, что он кинется к порталу, кучкуются сильнее. Монстры прибывают с каждой минутой, и пока деревенские лихорадочно пытаются понять, зачем вампир открыл портал, и перекрывают дорогу к нему, попаданец заканчивает приготовления.
Включает антипортальный артефакт и зашвыривает его в пасть огромного монстра. Тварь не уйдет, пока не сожрет все трупы, так что ближайшие сутки погони из Риюта можно не ждать. Отследить сейчас они его не смогут.
Степан открывает портал, забрасывает в него посох, и подхватив вампиренка, прыгает следом. Тишина безмятежного леса кажется чем-то неестественным, граф обессиленно падает на колени, выдергивает из бедра стрелу и слабо пихает мальчика. У того стрела торчит из-под ребер, на уголках рта свежая кровь, и попаданцу даже не надо быть лекарем, чтоб понять, что к чему — сам недавно через похожее дерьмо проходил.
— Я сейчас магией извлеку стрелу, постарайся не дергаться. — предупредил граф, вампиреныш послушно замер, до скрежета стиснул зубы, впился одеревеневшими пальцами в землю, шумно дыша.
Вампир осторожно тянул магией стрелу на себя, заклинанием подбирая правильную траекторию. Регенерация у вампиреныша почти отсутствовала, разве что остановила кровотечение, в остальном же рана выглядела все также безобразно.
— Всё. — откинул стрелу в сторону и развернул три купола вокруг них, — Не знаю как тебе, но мне точно нужно отдохнуть. — бросил вампиренышу чистые бинты и зелье, и нетвердо встал. Сейчас разобьет походную палатку, установит защитные и сигнальные заклинания вокруг, и приляжет на часик.
