Йон во время чтения сумбурной записки не скрывал саркастической усмешки — очередная ерунда. Как же эти люди любят выдавать желаемое за действительное, как они наивны, особенно когда дело касается их жизни и смерти. Целые Библии готовы исписывать и остальных уверять в важности пустых псалмов. Граф же реагировал на содержание послания негативно. Он сильно подозревал, что Локкус — не более чем красивая сказка, игра воспаленного ума. Обретя фактическое бессмертие, получив возможность превращаться в зверей и птиц, вампиры не могли не заплатить за это. Принцип равновесия. И невозможность находиться на солнечном свете и отбрасывать тень — не такая уж высокая цена:
— Что скажете, дети? Лично мне вся эти опыты изрядно надоели. Не доставляет ли сумасшедшему барону удовольствие нас дурачить, как дурачат детей волшебной палочкой? Или он что-то разнюхивает, прикрываясь своей красивой сказкой?
Мириам молчала. От нее вообще редко добьешься слова, а в недавней дискуссии со старшим братом она выложила чуть ли не месячный объем. В конце концов, ей хорошо и без Локкуса.
Йон пожал плечами:
— В подвох слабо верится, равно как и в успех его алхимических экспериментов. Но в одном можно не сомневаться — скоро его черти в ад заберут. В последний раз совсем плохой приезжал. А в аду по его душу уже давно специальная сковородка припасена.
— У каждого свой ад.
— Несомненно.
— Но ты так и не ответил, что собираешься делать.
— О чем это ты, отец?
— Не притворяйся. Ты собираешься ехать к барону?
— Да, думаю, легкая прогулка мне не помешает. К тому же, столовая почти пуста — так что постараюсь привезти кого-нибудь вкусненького.
— Да ты уж постарайся, хоть какая-то польза будет!
Вечером следующего дня Йон вызывал Эмиля долгим и нервным звоном колокольчика. Тот пришел в библиотеку, пытаясь сохранять спокойствие, но бледный вид выдавал:
(— ну, все, кончилась синекура, а может и жизнь…) Йон вовсе не собирался успокаивать слугу:
— Ну, что, кончилась синекура?! Твой покровитель уехал далеко и, возможно, навсегда. Постарайся не ошибаться, поменьше болтаться под ногами и не портить мне кровь! Иначе…
С этими словами Йон оскалился. Эмиль побледнел еще сильнее. Казалось, еще немного страха, и теплая струйка потечет по его ноге. Нет, пока еще не крови.
— Иди и приберись в комнате брата. Бегом. А потом помоги мне собраться в дорогу — Тадеуш захворал, заменишь его. И помни, когда вернусь из Сатуры, соберем семейный совет и решим, что с тобой делать дальше.
Эмилю захотелось не просто убежать, а улететь, но кто его отпустит?! Кто его отпустит живым?! Слишком много знает, слишком многое видел, слишком многое может рассказать. Но пока лучше быстрее исполнить приказ и убраться с глаз долой.
Комната Раду столь основательно завалена различными вещами, что ее правильнее назвать складом или кладовкой. Чего тут только нет! Обвиняя семейство в излишне церемонном отношении к предметам и обычаям, старший сын демонстрировал полнейшую неаккуратность, не утруждая себя наведением порядка, но и не давая убирать свою обитель:
Многочисленные книги, часто с выдранными страницами и чернильными пометками, отсутствовали разве что на потолке. Неказистые кустарные поделки из дерева и кости, разбросанные в творческом беспорядке — хобби Раду последних лет. Из под столов, из-под громоздкого шкафа работы знаменитых Франкфуртских краснодеревщиков и нескольких комодов пришлось вымести множество игральных костей и карт, обрывки бумаги, опилки, несколько дохлых и истлевших мышей. Тихий ужас!
И вдруг, под небрежно скомканными костюмами и рубашками показалось нечто, заставившее бешено забиться сердце Эмиля. Да, это колоссальная удача и теперь ее нельзя упускать. Дотронуться до персональных ключей Раду казалось столь же страшно, как до раскаленного железа, но Эмиль пересилил себя. Ключи не обожгли и не исчезли, как фантом. Они лежали на широкой и слегка дрожащей ладони, готовые открыть не только большинство самых потаенных дверей замка, но и весьма заманчивые перспективы. С их помощью почти траурный горизонт мог поменять цвет на более радужный. Надо лишь правильно воспользоваться удачей, не побояться сделать следующий шаг.
Запихав заветную связку в широкий карман шаровар, предварительно обернув каждый ключ тряпочкой, чтобы не звенел, Эмиль осторожно высунул голову за дверь. Никого. Да и кому охота за ним подглядывать?! Шпионские страсти не привились в семействе Дракулы. Только бы не хватились этих ключей! С другой стороны, он сейчас надежно припрячет находку и всегда сможет сказать, что ничего не знает. Мог же их в спешке увезти Раду? — конечно, мог. Хотя, если этот чертов Влад уставится в упор своими жуткими блеклыми глазищами с красными белками, которые словно всю кровь высасывают, то попробуй соври!