— Мы сожжем дотла это дьявольское гнездо, и я помогу в этом!
На лицах крестьян, сквозь горе, пот и испуг проступило удивление. Между тем, Эмиль уверенно продолжал:
— Я открою вам ворота Келеда на рассвете, когда ОНИ будут спать и мы поджарим ИХ в гробах, как беззащитных цыплят. А иначе вы каждый день только и будете делать, что хоронить, хоронить, хоронить, пока вас всех как чумой не выкосит.
Знал, хорошо знал Эмиль чего крестьяне бояться больше всего — очередной эпидемии чумы, которая всего-то лет тридцать как ушла из этих мест, изрядно их обезлюдев.
(Кстати, в ряде немецких и балканских преданий считается, что вампиры спят в гробах, наполненных чумной землей, которая иногда случайно, а иногда в отместку роду человеческому просыпается, приводя к вспышкам эпидемий)
Крестьяне, неуверенно потупив взгляды, не решались ничего сказать. Первым затянувшуюся паузу нарушил священник местной церквушки. Он недоверчиво покачал седой головой и, обращаясь к своим прихожанам, тихо произнес:
— Не верю я ему, совершенно не верю. Не знаю, что задумали его хозяева, но это западня.
— В западню попали дочки Анеты, а я всего лишь хочу вам помочь, вам, тупым и трусливым овцам.
— Хочешь помочь, так возьми кол и покончи с нечистью сам. Она ведь спит у тебя под боком. Это куда проще, чем поджигать замок.
Эмиль со знанием дела покачал головой:
— Чем дольше вы не будете мне верить, тем меньше вас останется. Впрочем, мне наплевать. Я в любом случае сегодня-завтра уйду, вампиры совсем озверели, уже и на меня зубы точат. Но без моей помощи вам внутрь не проникнуть. Так что думайте, деревенские умники, но не очень долго, — Эмиль многозначительно потряс в воздухе связкой ключей и продолжал:
— А теперь я скажу по поводу огня и кольев. Эти рассуждения бессмысленны. Не знаю, как рекомендует расправляться с подобными тварями Священное Писание, но этот случай в нем наверняка не учтен. Семейство Дракулы спит в огромных гробах, сделанных по особым эскизам. Они закрыты тяжеленными чугунными крышками, которые одному даже не пошевелить.
— Проведи нас, мы пошевелим!
— Мы так пошевелим, что в следующий раз не захотят!
С удовлетворением заметив, что крестьяне потихоньку распаляются, Эмиль продолжил убеждать их в правильности своего метода решения вопроса:
— Провести вас в Келед не особо сложно, я знаю одну лазейку со стороны озера, но гробы закрыты изнутри и сомневаюсь, что сдвинуть их крышки можно даже впятером. Даже вдесятером. Но даже сдвинув, что дальше делать? Возня наверняка ИХ разбудит, и тогда нам не жить, ведь днем они не менее могущественны, чем ночью, ведь солнце в склеп не принести. И потом, если мы спалим весь замок, младшему сыну Йону, когда он вернется, негде будет жить и прятаться. Таким образом, если вы хоть один раз не струсите, то избавитесь от них навсегда. Избавите от них ваших детей и внуков.
Убедительно и логично говорил Эмиль, но, как всегда, нашлись сомневающиеся, которые за словами про осторожность и терпение пытались скрыть свой страх. Например, жирный трактирщик с неестественно писклявым, как у кастрата, голосом. И как только он мог наплодить столько ублюдков?!
— И все-таки мне не верится, что замок стал нарушать договор. Надо бы сначала переговорить с Дракулой…
— Так он и будет с тобой разговаривать! Оторвет безмозглую башку и выбросит к черту. А весь ваш договор — ерунда и всегда таким был. Я сам слышал, как старый граф хвастался, что успешно вас, дураков, обманывает. Неужели вы еще не поняли, что все эти многочисленные несчастные случаи в лесу или на озере, дело их зубов?!
— А вот я не пойму, что это ты, Эмиль, так агитируешь за восстание. Что-то раньше не замечали за тобой особого беспокойства о нас.
— Я о вас особенно не беспокоюсь. Просто на меня тоже начали точить зубы.
Ситуация продолжала балансировать на грани и могла повернуться в любую сторону. И тогда Эмиль сделал абсолютно верный ход, пожалуй, единственно верный:
— Я думаю, свое слово должна сказать Анета.
— Пусть скажет.
И она сказала. Тихо, побелевшими от ужаса и сухими от обезвоживания губами. Она сказала свое слово. Гневная, полная нечеловеческой боли речь женщины, только что потерявшей своих единственных детей, подействовала сильнее всех логических доводов. Пламя окончательно разгорелось. Ну, гори ярче!
Эмиль, пытаясь сохранить перед крестьянами деловой и слегка равнодушный вид, имел все основания себя поздравить. Правильно он все рассчитал, хотя и к возможной неудаче подготовился. Не зря же его внутренний карман оттягивает изрядного веса мешочек с жалованьем за много лет. Там не медь и не серебро, а настоящее золото. Откажись крестьяне идти на замок, он немедленно купит себе самую резвую лошадь и постарается уехать как можно дальше, да хоть в другую страну. Он изменит внешность, отрастит окладистую бороду, поменяет имя. Но сможет ли он спрятаться от постоянно терзающего страха, от ночных кошмаров и… от самой смерти. ОНИ ведь обязательно найдут его. А сейчас появился шанс решить вопрос раз и навсегда.