Рассказ посвящен жизни и творчеству нидерландского художника-постимпрессиониста Винсента Ван Гога. Художник прошел путь от продавца книг в Лондоне и проповедника в бедном шахтерском городке до Мастера живописи, создавшего новое направление в постимпрессионизме. Одинокий и непонятый, Ван Гог рано умер, так и не получив признания публики и искусствоведов при жизни. Краткое путешествие в удивительный мир великого художника адресовано всем, неравнодушным к живописи.
– Опять Винсент убежал! Где его носит? – статная женщина, нахмурясь, выглянула из входной двери дома пастора. На улице немногочисленные прохожие шли по своим делам, старательно обходя весенние лужи. Весна выдалась ранней, но дожди не давали земле, как следует просохнуть.
Поддерживая одной рукой длинную юбку, Анна Корнелия направилась в сторону холмов. Спустя пятнадцать минут она разглядела силуэт мальчика, сидящего к ней спиной, и держащего картонку, на которой лежал лист бумаги и карандаш. Неподалеку виднелся пастух на лошади, расположившийся рядом со стадом коров.
Мальчик сосредоточенно рисовал, изредка бросая взгляд в сторону пастуха. Услышав шаги, он живо обернулся, увидев подходящую маму. Взгляд голубых глаз отразил смущение и непокорство.
– Винсент, ты прекрасно знаешь, что у тебя завтра контрольная работа по латыни! Твое равнодушие к учебе волнует отца, и мне с трудом удается уговаривать его не дать тебе ремня. Хотя бы из уважения к матери мог лучше учиться…
В отличие от тебя, Тео уже подготовился к ней, я проверяла» – Анна ненадолго замолчала, всматриваясь в угрюмое лицо сына. «Почему он так равнодушен к учебе и многим вещам в жизни? Молчит часами да рисует все, что на глаза попадется…Не болен ли он?» – все эти мысли часто посещали женщину, которой судьба стать женой пастора, воспитывающей шестерых детей…настолько разных…как будто от разных отцов. Особенно Винсент…Старший сын – единственный молчун в семье. Братья и сестры веселятся, играют в мяч, придумывают истории про пиратов. Но Винсента это не интересует. Угрюмый взгляд, мимические морщины, часто появлявшиеся на лице подростка, отсутствующий вид. Таким видят мальчика окружающие, с сожалением глядя на него: странный ребенок…что-то его ждет в будущем?
Пауза затянулась. Наконец Винсент нехотя промолвил, сверкнув глазами:
– Я рисовал лошадь! Знаешь, как трудно ее рисовать…она часто двигается, меняет положения…
Мальчик хотел еще что-то добавить, но замолчал, заметив грустное выражение лица мамы. Порывисто вскочив, он кинулся к ней, прижавшись лицом к руке.
– Мама, я правда странный, как шепчутся за спиной соседи? Я не знаю, что со мной…Меня тянет сюда…от шума людей мне тоскливо. А здесь…я рисую. Рука как будто живет своей жизнью, не подчиняясь мне, она хочет рисовать…и я не хочу противиться этому.
– Сынок, не кори себя…твоей вины в этом нет. Просто постарайся лучше учиться, играть с братьями и сестрами…не избегай людей – ласково взъерошила вихры сына Анна.
А ему, напряженно думающему о будущем, слышатся слова: будь как все! Но у него своя дорога…и он найдет ее!
– Собирайся, и пойдем. Ты знаешь, отец не очень-то одобряет твое рисование. Наши предки были проповедниками и торговцами произведений искусства. Если у тебя нет тяги к слову Божьему, тогда постарайся стать хорошим продавцом картин и книг. А рисование…не бросай. Может, этот путь поможет обрести тебе счастье – говорила Анна, идя с сыном домой.
– Рисовал? – спросил Тео, увидев Винсента на террасе.
– Да…не успел закончить…мама пришла.
– Сдались тебе эти скучные виды…лошади, коровы, крестьяне…Что в них интересного?
Но Винсент не был расположен спорить и объяснять.
Однажды, сидя на террасе дома, долго молчавший Винсент тихо сказал:
– Картины художников прошлого, которые показал нам отец…не могу вспомнить их странные имена…в них есть жизнь, но что-то не хватает в ней. Какая-то искусственность…надуманность…
Тихий голос, прозвучавший в вечерней тишине, поразил Тео внутренней силой и мрачностью сомнений.
– Как ты можешь оценивать творения Рафаэля, Да Винчи, Джотто, не разбираясь в живописи, не…ничего не зная?!
На минуту отвернувшись от брата, он услышал шорох, и, обернувшись, увидел мелькнувшего за углом Винсента. «Ну вот, обиделся. А что я сказал такого?».
Через два часа Винсент молча подошел к брату, обнял его:
– Может, ты и прав. Братишка, ты мой друг. Единственный в этом доме…
Словно застыдившись своих слов, он быстро ушел на второй этаж.
Утром следующего дня, собирая портфель в школу, одна и та же мысль билась в мозге «странного ребенка Ван Гогов»: скука и глупость ждут меня в классах…Задумавшись, Винсент не заметил озвучивания своей мысли и вопроса Тео:
– Почему скука? География и история – интересные предметы.
– Да, история и литература мне нравятся, остальное – нет!
Даже спустя годы он не объяснит друзьям и поклонникам таланта мнение о школьной учебе. Лишь в мастерской Кормона обронит: они не понимают живопись, поэтому ничему не могут научить.
Минуло пять лет. Винсенту семнадцать лет, и будущность замкнутого юноши очень тревожит родителей.
– Учился он плохо, склонностей не проявлял… – раздраженно говорит пастор Теодор своей жене.
– А живопись? Учитель рисования отмечал задатки художника у Винсента – робко возражает Анна. Муж в задумчивости, морща лоб, расхаживает по гостиной.
Встав у окна, проповедник видит сына с ящиком и холстом, уходящего в направлении холма. Как обычно, Винсента сопровождает Тео.
