– Так вот, – продолжил наэлектризованный волк, – Вампиры и оборотни отмечены клеймом убийц, НО оборотни не бессмертны и не существуют в образе волка постоянно, лишь первородный Ликаон был таким. Возможно… он все еще жив. Возможно… есть и другие первородные, а у них есть потомство.
– Но разве чета Греев не королевский помет этого самого Ликаона?
– Ликаон был не оборотнем, а зверем. Всегда. Оборотни – это не просто «помет», это рожденные твари, зачатые между животным и человеком, а ликаны – меченные проклятьем крови. В нас больше всего человеческого, Клодия, нами практически невозможно управлять, и от нашей крови нет совершенно никакого толка.
Мои глаза расширялись от каждого произнесенного слова. Волосы шевелились на моей голове, а принц был все еще невозмутим.
Первый рожденный ликан и первый обращенный…
Мужчины переглянулись, Мартин почему-то кивнул.
– А ты знаешь, моя сладкая пчелка, кто жил на этом и даже том свете еще задолго до Ликаона, но имел похожие способности?
Я помотала головой, а парни сбросили с себя костюмы бедуинов, оставаясь в военной темной форме.
– Анубис, детка, – подмигнул Мартин и тут же словил гневную стрелу между глаз.
– Какая она тебе «детка»?!
– Остынь, друг… ты что, не уверен в своей «пчелке»? – он повернулся ко мне, – Иначе, почему ты думаешь мы здесь?
Ну, конечно, же. Бог смерти – наполовину волк, наполовину человек.
Раньше я думала, что знаю о своей работе все, что необходимо. А, по сути, я убирала мишени без объяснения причин и понимания цели этого «истребления»… иначе не назовешь. Я никогда не задавалась вопросом, зачем я это делаю, ведомая наследственной ненавистью на генетическом уровне ко всему сверхъестественному.
А сейчас я часть этого мира…
Мысли и размышления начали улетучиваться, ибо их затмевал подступающий к ступням обжигающий жар от огненного песка и мелких камней. Я бесконечно поднимала глаза на величественные пирамиды и ощущала себя примерно также, как недавно в горах. Только это место было пропитано мистицизмом, и в горячем воздухе витала тайна и страх. На ярко-голубом небе не было ни облачка, ни даже плохо размазанной белой дымки. Оранжевый цвет пирамид контрастировал с небесами, и, казалось, они хотели проткнуть их своими острыми крышами.
Пустыня безжалостна. Она поглощает слабых, превращает любого в песчинку и веками движется, перемалывая все, что попадается на ее пути.
– Мы должны найти затерянный храм Анубиса и его саркофаг.
– Зачем Богу гроб? – перебила я, а Мартин вздохнул, подталкивая меня за талию в очередной коридор пирамиды, получая по пальцам негромкий шлепок.
К счастью, Фёр шел впереди и не видел наши заигрывания.
– У каждого есть тело на этой земле, девочка, даже у Богов, – тихо произнес электроник и больше не распускал руки.
Мы незаметно нырнули во вход и навсегда отстали от экскурсии, но уже после часовой прогулки мы возвращались в один и тот же тупик.
– Ты уверен, что мы туда идем, Грей?
– Да, запах ведет меня к этой стене. Я уверен, за ней что-то есть. Март, нужна твоя помощь.
– Я уже думал, что ты меня не попросишь.
Они кусали друг друга, как старые закадычные приятели или как братья, и это умиляло меня, заставляя сердце биться все чаще, глядя на голубоглазого принца.
Надежный друг и лучший мужчина… мой мужчина…
– За этой стеной должна быть гробница Анубиса и третья скрижаль, – Фёр отвел меня подальше, завел за спину и скрестил свои ручища на широкой груди.
Мартин положил ладони на исписанный иероглифами гранит. Под ними прошел электрический разряд, и мертвый механизм ожил, поднимая облако известковой пыли.
– Вуаля!
Перед нами открылись, облицованные чистым золотом ступени, ведущие глубоко под землю.
Мужчины зажгли фонари и последовали вниз. Я спускалась между ними, скрипя своим кожаным красным комбезом.
– Другого-то ничего не нашлось надеть? – рычало ваше сиятельство.
– Это мой лучший боевой наряд, еще и пуленепробиваемый.
– Аккуратно!
Лестница без поручней резко оборвалась, и Мартин спрыгнул вниз. Он протянул мне руку, но я ловко приземлилась на невысокий каблук и вальяжно махнула золотыми локонами перед лицом, точнее грудью великана.
Фёр нагнал меня и взял за локоток.
– Не спеши, сладкая, держись за мной.
Мы сбавили скорость, когда золотая тропа привела нас в огромный зал с колоннами высотой выше неба. На каждый из них был изображен Анубис с разных сторон своего профиля, но везде он был неразлучен с единственной вещью – весами истины.
Интересно, а чего стоит мое сердце?
Стоило нам ступить на первую плитку, добрая часть пола обвалилась, оставляя лишь гигантский крест, в центре которого красовался пурпурного цвета саркофаг. Я взглянула вниз и громко ахнула. Под нами полыхал самый настоящий огонь. Фердинанд взял меня за руку.
– Все будет хорошо, Кло… скоро все закончится.
Тяжелая крышка была с легкостью сдвинута, но наши надежды рухнули ровно также, как и пол в теперь огненном зале.
– Твоя теория не сработала, Март.
– Она отлично сработала, волк!
В противоположном конце зала появился Боа. Он держал в своей руке предпоследнюю табличку.
– Сюрприз, детки!
– Что ты тут делаешь?