Минуя узкие, тускло освещенные коридоры, мы дошли в библиотеку, где царил запах затхлости и витал промозглый холод. Фёр заботливо помог мне сесть перед небольшим деревянным столиком в мягкое велюровое кресло, укрывая удивительно приятно пахнущим пледом. Мартин зажег камин, и я постепенно согрелась.
– Моя прекрасная леди желает чашечку чая?
Мохнатый джентльмен… такой нежный, что аж зубы сводит.
Я отрицательно покачала головой и неосторожно улыбнулась, от чего Грей стал невероятно счастлив.
Ликан-оппозиционер положил передо мной свиток и каменную табличку.
– На них королевская печать, – невольно сказала я вслух.
– Мы украли ее из королевского архива.
Я с прищуром посмотрела на Фёра, без которого наверняка не обошлось это похищение века. А потом мой взгляд упал на его мягкие губы, которые он облизнул и прикусил своими белоснежными клычками.
Я впервые так долго нахожусь рядом с ним. Мне так хорошо и спокойно. Меня просто неудержимо тянет к нему. И он смотрит на меня с такой любовью, словно чувствует то же самое.
– Может, хватит играть в гляделки, голубки, – добродушно бросил Мартин, – Клодия, попробуй прочесть.
– Зачем мне это читать?
– Просто прочти и поймешь, моя медовая пчелка.
Его мягкая улыбка вселила в меня уверенность о важности и нужности происходящего, и, положив свиток на колени, я начала читать.
– Кровопролитие будет длиться до тех пор, пока не будет убит первый убийца. Только его потомок сможет приоткрыть завесу прошлого. Именно она предотвратит войну и положит конец вековой вражде.
Она… она – это я… я первая рожденная женщина Ван Хельсинг. А мой предок – первый убийца.
– И проклятие луны будет снято только тогда, когда потомок убийцы полюбит своего врага и станет законной парой истинного ликана, – Фёр дочитал за меня последний абзац и сел на корточки рядом с моими коленями, уперев в них подбородок. Его ладони легли на мои бедра, и он торжественно произнес.
– Теперь ты видишь, пчелка… ты моя судьба.
Я нежно коснулась его щетинистой щеки своей влажной от волнения ладонью, и он прижался к ней, словно ласковый котенок, закрывая свои невероятного цвета глаза.
– Как же я долго ждал тебя, моя любовь… моя судьба…
Завороженный принц поцеловал мою открытую ладонь, медленно поглаживая мои бедра, настойчиво двигаясь по ним вверх. На заднем плане раздался тактичный кашель.
– Я все еще здесь.
Я отвела смущенный взгляд, не в силах больше выносить жар, что исходил от оборотня передо мной, и который горел обжигающим пламенем в моей груди. И тут меня осенило.
– И как давно ты это знаешь?
– С того момента, как ты попыталась убить меня в первый раз.
– Но, постой, ты ведь не ликан, Фёр… или пытаешься сказать, что?
– Да. Я полукровка. Король Фэнг не мой отец. Я сын королевы, наполовину человек, как Мартин. Но я родился, а не трансформировался, так что я самый сильный волк среди всех, первородный ликан, истинный… – его гордость сменилась гневом, – Вот почему они убили мою мать. И все это время они искали повод убить меня. И теперь ОНИ нашли.
– Мне так жаль… но кто «они»? Кто мог это сделать?
– Совет! Будь он проклят! Фэнг мне не поверил, думая, что это сделал кто-то из вас или полукровок.
Мне хотелось обнять его и забрать всю его боль.
– Вот почему ты смог спасти нас в том поезде, – снова начала я размышлять вслух, – Еще ведь две недели до полнолуния.
– Я спасу тебя даже ценой собственной жизни.
– Фёр…
Он невесомо коснулся моей покрасневшей щеки, поднялся на ноги и кивнул в сторону Мартина, который тут же вступил в разговор.
– Клодия, пожалуйста, возьми скрижаль.
Отложив свиток, я взяла ледяной камень, который в моих руках начал покрываться золотом. На металле вырисовывались письмена на древнем, неизвестном мне языке.
– Я ничего не понимаю.
Смотрю на двух мужчин, что замирают, уставившись на меня, и они начинают постепенно растворяться. Изображение рябит, и помещение обволакивает полупрозрачная белая дымка.
Я закрываю глаза и слышу множество голосов и звон бьющихся друг о друга стаканов. Запах алкоголя и немытых ног бьет по моим рецепторам. Я прихожу в себя в какой-то таверне с кучей грязных орущих мужиков.
Мое внимание приковывает барная стойка, у которой сидят двое посетителей, один из которых мне определенно знаком. Я вижу своего предка и понимаю, что должна узнать, о чем они говорят любой ценой.
Клодия.
Он точно такой, как на семейных портретах. Мой ненаглядный дедушка. Моя самая большая гордость. До сегодняшнего дня я его боготворила. Хотя… возможно еще до дня моей встречи с Фердинандом.
Черноволосый и желтоглазый, словно вампир. Высоченный с худощавым лицом и тонкими губами. Морщины и густая борода добавляли ему на вид лет десять. Длинные и кривые пальцы с длинными грязными ногтями были настолько заметны издалека, что казалось он может выцарапать ими душу через рот. Самый сильный и отважный среди нас. Он был самоотвержен и неумолим. В любое другое время я бы мечтала о такой встрече… но не сейчас.
И я совершенно не слышу их голосов среди всего этого галдежа.