Пока я крадусь вдоль хаотично расставленных круглых столиков, в меня врезается еле стоящий на ногах красноносый забулдыга. Я ожидаю громкое падение после резкого столкновения, но он лишь пролетает сквозь меня и таранит лбом небольшое расстроенное пианино.
Отлично. Они не увидят меня. Для них я лишь призрак.
– Сильвер Грей, выпьем за твою будущую жену, – голосит Ван Хельсинг и поднимает наполненный до краев кубок.
Сильвер? Грей? Наш главный враг? Да что здесь происходит?
– Я очень рад, что между нами больше нет недомолвок, Абрахам.
– Я тоже, друг мой… я тоже.
Оборотень и охотник чокаются и отпивают по первому глотку.
– Я отлучусь на пару минут, – миловидный юноша приветливо улыбается, поднимается и покидает бурлящий жизнью зал, раскидывая по сторонам мертвецки пьяные тела на огромные деревянные бочки, что стояли вместо стульев.
А я не свожу пытливого взгляда с Ван Хельсинга, который вдруг достает из-за пазухи кожаного пальто пузырек с ярко-зеленой жидкостью и наливает его в стакан ничего не подозревающего собеседника.
Полагаю, это не абсент…
Молодой, но уже полностью седой мужчина возвращается и садится на свое место, торжественно поднимая отравленное пиво, сверкая серебряным светом своих ослепительных глаз. Лукавый дедушка произносит очередной тост.
– За тебя и за мою дочь, за вашу любовь и крепкий союз ваших сердец.
Нет-нет-нет! СТОЙ!
Я пытаюсь закричать, но мои голосовые связки скованны толстым недвижимым льдом. Остается всего несколько секунд и пара миллиметров, когда я бросаюсь на Грея. Но мои руки ловят лишь воздух.
Мне оставалось только наблюдать за душевным разговором о предстоящей свадьбе и приятных хлопотах жениха и невесты. Каждый глоток оборотня немедленно сопровождался все более коварным взглядом охотника.
Лицемерная грязная ложь.
Наконец вечер окончен. Сильвер крепко жмет руку тестю и, слегка покачиваясь, покидает трактир. Мой дед достает арбалет и заряжает его серебряными стрелами, упирает ногу в стремя и натягивает тетиву, поглядывая на часы на стене, отбивая указательным пальцем шаги секундной стрелки по прикладу.
О, Господи!
Наконец осознав, что это был за вечер, я пулей вылетела на улицу.
Услышав пронзительный женский крик, я бросилась в безлюдный переулок, где обнаженный Сильвер, перепачканный девичьей кровью, взвыл от боли над безжизненным телом своей возлюбленной.
– Мария! НЕТ!
– Я предупреждал вас обоих.
Я повернулась на сто восемьдесят, когда стрела прошла сквозь мое тело… меня ослепила вспышка и только одна чудовищная мысль.
Это была не вина Сильвера… кто-то спровоцировал эту войну!
************************************
Свинцовые веки сомкнуты настолько плотно, что кажется, будто их склеили и положили сверху по гире. Мои вены изжигает невыносимый жар, а мои кости вот-вот распадутся на мелкие частицы и вопьются в лопающиеся внутренние органы. Я истекаю кровью изнутри. Мои легкие схлопываются, и я не дышу целую вечность.
Но внезапно все это проходит, и я ощущаю только невесомые нежные прикосновения. Кто-то аккуратно убирает влажные волосы с моего лба, у меня начинается озноб.
С трудом открываю глаза и вижу серые кирпичные стены за занавесом полупрозрачного балдахина. Поворачиваю голову к голубоглазому мужчине рядом со мной и спрашиваю шепотом.
– Где мы?
– Тише, пчелка… все хорошо. У тебя лихорадка из-за трансформации, – принц обнимает меня и натягивает шерстяное клетчатое одеяло на нас обоих.
– Прижми меня крепче, Фёр… мне так холодно…
– Иди ко мне, малышка.
Я снова закрыла глаза, когда ликан стиснул меня так сильно, что кости мои захрустели.
– Не сломай меня, зверь.
– Спи сладко, моя дерзкая красавица, – он поцеловал меня в макушку и прижался к ней щетинистой щекой.
Легко сказать…
Но я все глубже и глубже погружалась в себя под воздействием его согревающего тепла. И, все же, уснуть мне так и не удалось, потому что через некоторое время настойчивые ладони скользнули под тесный кожаный топ.
Ммм… какое же приятное ощущение…
Влажные мужские губы осыпали нежными поцелуями мою шею, медленно спускаясь к груди. Тем временем вторая рука до боли сжала внутреннюю часть бедра, и я вскрикнула.
– Не убегай от меня, неженка, – кусает ключицу.
– Даже не планировала.
Волчонок усмехается и, отодвинув зубами топ, впиваясь пальцами в мои ребра, начинает ласкать языком ноющие соски, посасывая покрытую мурашками грудь, втягивая ее в себя почти наполовину.
– Боже мой… Фёр…
– Ты такая вкусная, мой восхитительный медовый десерт.
Поднимаясь все выше по чувствительной коже, он добрался до насквозь уже мокрого нижнего белья, беспощадно расправляясь с ним в считанные секунды. Его пальцы невесомо прокатились по нежно розовому тюльпану, собирая по его лепесткам пыльцу, добираясь до набухшего пестика, который никто никогда не опылял до него.
– Как же мне тяжело терпеть твою близость и не иметь возможности завладеть твоей такой мокрой и ароматной плотью, – рычит озабоченный зверь и насилует мою несчастную ногу, оставляя на ней продолговатый синяк – Ох… моя любовь, ты и понятия не имеешь, что я чувствую, и что я могу с тобой сделать.