Дождик «зарядил» почти два часа назад, когда я находился на «финишной прямой» своего первого матча на этом турнире. Капли с неба падали холодные и неприятные, поэтому игру я закончил за десять минут с начала дождя. Ну а потом, когда тренер Ло отвел меня в раздевалку смотреть разбор игры, к нам и подкатили организаторы с просьбой сдать анализы на допинг. Только меня — остальные участники турнира такой чести не удостоились. Тренер набрал в моих глазах очков, потому что больше часа сворачивал организаторам кровь, выясняя почему мир так не справедлив — одного проверяют, а других — нет. Это потому что мы китайцы или кто-то из соперников дал денег? Фирменное «зудение» Ло Канга, оказывается, слушается с удовольствием, если оно направлено не на меня. А еще где-то на тридцатой минуте оного тренер позвонил Личжи, нажаловавшись ему на «возможную провокацию». Старший Хуэй отреагировал быстро, и к нам присоединился китаец из нашего посольства, а я получил возможность злорадно понаблюдать, как кровь организаторам сворачивают в двойном размере.
Что-то подобное я испытывал, когда покидал родной дом, а односельчане мне улыбались и советовали «всех порвать». Я — не один! За мной теперь стоит ни много, не мало, а целая Поднебесная! Да, тренер ограничивает мою свободу. Да, чиновник из посольства мал рангом, но он все-таки счел нужным за меня «вписаться» и потратить много времени, чтобы какой-нибудь хитрец не подделал результаты анализов. Я — под надежной защитой, и это очень приятно.
— Забывайте обиды, никогда не забывайте доброту, — ответил тренер поговоркой из Конфуция. — Проверка была лишь вопросом времени. Ты в глазах всех, кто хоть что-то понимает в теннисе — аномалия, Ван. Ты появился из ниоткуда, никогда не занимался теннисом как положено, а играешь так, как не каждый профессионал с многолетним стажем может. Допинг — самое простое, что могли предположить организаторы.
— А самое сложное? — улыбнулся я, признав правоту тренера.
— Например — так, — хохотнул Ло Канг. — Тебя вырастили в тайном монастыре теннисистов, с рождения откармливая секретными травами и зельями и заставляя тренироваться от восхода до заката.
Посмеявшись, я заявил:
— А я знаю такой монастырь — называется спортивная академия.
— Смешно, — со снисходительной улыбкой кивнул тренер. — На самом деле, если бы ты учился в той самой академии или хотя бы вступил в Ассоциацию заранее, у тебя бы имелся биологический паспорт спортсмена. Для него анализы сдают каждый месяц. По возвращении получишь такой.
— Давайте пропустим разбор игры и сразу поедем лакомиться бараниной, — предложил я. — До второй игры осталось не так много времени, и мне нужно успеть переварить съеденное.
— И крови много потерял, ослаб, — иронично добавил тренер.
— Ага, — не стушевался я.
— Тогда вечером разберем сразу обе игры, — внес поправку в расписание Ло Канг.
Забрав Ли из раздевалки — пока мы «развлекались», друг спокойно монтировал видео — мы на «прикомандированной» к нам заботами старшего Хуэя машине с водителем добрались до ближайшего ресторана восточной кухни. На кафешку или чайхану тренер не согласился из недоверия к местным: вдруг отравимся?
Смешно — здесь-то, в отличие от больших китайских городов, прямо из канализации жир-масло для кулинарных целей не черпают, не говоря уже о сомнительных санитарных нормах Поднебесной: в случае, если заведение им не соответствует (а «соответствовать» достаточно просто, они щадящие), государство не закрывает грязное местечко, а просто вешает в нем предупреждающую об антисанитарии табличку, предоставляя клиентам решать самим — рисковать желудком или нет.
Тушпара — казахская разновидность пельменей — с барашком оставила после себя очень приятное впечатление. Тренер Ло отдал должное бастурме, а Ли отважился на Куырдак, который не смог доесть — блюдо им было охарактеризовано как «вкусное, но на любителя». Запивать обед кисломолочными продуктами никто из нас не решился — мало ли как оно «встанет»? — поэтому пили привычный зеленый чай.
Настроение было отличным — сытный обед не оставил и следа от нанесенной допинг-контролем обиды, и, как Конфуций и завещал, я сконцентрировался на запоминании добра — того, как за меня заступались тренер Ло и дипломат маленького ранга. Ну приятно!
Не будь на улице дождика, я бы с радостью уломал тренера и Ли на возвращение к корту пешком, чтобы как следует впитать атмосферу Астаны, но мокнуть лишний раз не стоит — здесь не благодатная Сычуань, где дождик по температуре почти равен летнему душу, а более суровые края. Ничего — мы в Казахстан не на день приехали, и нагуляться я еще успею.
