— Подумаю об этом на пенсии, — пожал плечами тренер Ло. — Ну и если нужно будет тебе занять, обращайся — я даже процентов с тебя не возьму.
— Приятно, — улыбнулся я, радуясь тому, что Ло Канг потихоньку оживает.
Привык ко «второму папке», чего греха таить, а когда кому-то близкому плохо, становится плохо и мне.
— Вкладывайтесь в агрохолдинг семейства Ванов, — выкатил инвестиционный совет. — Чисто как своему пробью вам у бати долю процентов в пять.
— Вот это щедрость, — фыркнул тренер.
— Щедрость и есть, — пожал я плечами. — Мы по сути пожертвуем долей многообещающего бизнеса ради ваших денег, которые нам на самом деле не нужны.
Агрохолдинг строится как надо, с привлечением толковых людей, которые подсчитали, что вложения «отобьются» лет за пять, что привело батю в восторг — Ван Дэи, как и положено китайцу, настолько маленькие промежутки времени существенными не считает и в самых смелых своих мечтах не рассчитывал выйти из «минуса» раньше чем через десяток лет.
Многоуважаемый староста Бянь фигура для нас теперь откровенно никчемная, поэтому в качестве высокой крыши и владельца двухпроцентной доли агрохолдинга был привлечен сын двоюродного брата многоуважаемого и имеющего шансы однажды стать начальником всей Сычуани Ченя Хуасяня. Это «крыша» провинциального ранга, а за прикрытие на высочайшем уровне пришлось выдать пятипроцентную долю родственнику какого-то сидящего в Пекине третий десяток лет знакомого прадедушки.
Не только мне на шею сажают нахлебников, но возмущаться семье и в голову не приходит: крепко битый политическим процессом Ван Ксу имеет полное право заставлять нас «дуть на воду», и эти миноритарные доли важных людей обеспечат семейному бизнесу спокойное существование. Хотя бы от попыток других важных людей отщипнуть от нас кусочек — чиновники не очень-то спешат строить успешные бизнесы самостоятельно, зато любят влезать в чужие. В лучшем случае — «полакать» немного сладких денежных сливок, в худшем — отжать всё с концами, порой отправляя бывшего хозяина в места не столь отдаленные или выдавливая в другие страны. В той или иной степени это — общемировая практика, кто бы там что не говорил о священном праве частной собственности.
— Спасибо, но сельское хозяйство мне не интересно, — отказался от щедрого предложения Ло Канг. — И вообще я прекрасно вижу второе дно — у тебя появится повод заманить меня в свою деревню, но вместо рабочей поездки я получу смотрины одиноких баб со всей округи.
Умный, блин.
— Кстати о «смотринах», — хохотнул я. — Мама Айминь и та камбоджийка с брачным агентством настолько увлеклись, что в деревне ни одного неженатого мужика не осталось, даже о невестах для несовершеннолетних договорились — в течение пяти ближайших лет по мере надобности завозить будут — и теперь молодые и свободные «коренные» девушки пребывают в растерянности: не за кого будет замуж выходить на привычных условиях. Тут бы в город уехать, поискать там, но гарантий успеха нет, а деревня скоро станет чуть ли не самой богатой в Сычуани.
Игра на поле тем временем возобновилась и замедлилась — обе команды решили отдать приоритет защите, чтобы не дать сопернику превратить ничью в победу.
— Заслуженное наказание за алчность и наглость, — злорадно фыркнул тренер Ло. — Я бы на месте Партии развернул государственную программу по завозу в Поднебесную неиспорченных женщин. Пять-шесть лет такого, и наши клуши бы резко пересмотрели свои взгляды на собственную ценность, — оседлав любимого конька, тренер взбодрился и продолжил. — Я питаю большую надежду на науку. Сейчас секс-индустрия уже научилась делать почти неотличимых от настоящих женщин кукол, но это все еще кусок латекса. В будущем технологии станут лучше, и появятся полноценные андроиды-женщины за разумные деньги, лишенные всех недостатков живых баб. Когда к такому приделают еще и способный давать потомство инкубатор, женщины быстро вымрут или хотя бы заткнутся и вернутся туда, где было их место всю историю человечества — на кухню!
