— Приятный мужик, — перевел тему тренер Ло.
— Хороший, — согласился я.
Вдоль шоссе стали попадаться придорожные кафешки, небольшие гостиницы, а расступившийся лес позволил увидеть слева ряды деревенских домиков, а на горизонте, когда мы поднялись на горку, появились высотки Красноярска.
— Осталось совсем немного, и чтобы не отвлекать вас от любования улицами города, уважаемый Ван, с вашего позволения я бы хотел коснуться некоторых особенностей вашего визита.
— Конечно, уважаемый У, — одобрил я.
— Молодежных организаций, сравнимых по масштабу с нашими, в Российской Федерации на данный момент нет, поэтому придется ограничиться встречами с местными теннисистами…
Иван придет наверное.
— … Студентами Сибирского Федерального Университета и факультета физической культуры и спорта Красноярского Педагогического Университета…
«Пед» изначально в «сделку» не входил, но Катя попросила оказать честь ее альма-матер.
— … А так же активистами «Общероссийского народного фронта». Это мероприятие будет иметь легкий политический подтекст, поэтому будет разумным ознакомиться с обновленными рекомендациями по ответам на острые политические вопросы.
— Уже ознакомился, уважаемый У, — соврал я.
«Методички» мне еще три дня назад выдали, но погружаться в них откровенно лень: вывезу на общей предусмотрительности и политической грамотности.
— Меньшего дипкорпус от вас и не ждал, — улыбнулся У Гуй. — Китайского консульства в Красноярске нет, а сам Красноярский край относится не к ближайшему, Иркутскому консульскому округу, а приписан к Консульству в Екатеринбурге. Мы не можем настаивать на столь долгом путешествии, поэтому сводная делегация работников Иркутского и Екатеринбургского консульств под руководством Генерального консула Екатеринбурга Ло Шисюна прибудет в Красноярск для торжественного приема с вашим участием послезавтра.
«Если гора не идет к Магомеду…».
— Это большая честь для меня, уважаемый У, — снова соврал я.
Зачем оно мне? Посольским-то понятно, для карьеры и статуса полезно. Ладно, они все-таки с документами и вообще «по международной линии» изрядно помогли. Странное распределение округов, кстати — по чисто территориальному признаку было бы логичнее «приписать» Красноярский край к Иркутскому филиалу, но уж точно не мое дело.
Первое впечатление от знакомства с Красноярском выдалось таким себе: шоссе принесло нас к потертым «панелькам» со встроенными сетевыми магазинами, дорога между которыми радостно впитала нас в единый организм заполнившей его пробки. Конец рабочего дня близок, и скоро станет еще хуже. Пока мы пробирались через проспект — справедливости ради довольно быстро — за окном успело стемнеть, и зажигающиеся огоньки витрин, окон домов и вывесок сквозь дымы и пары оберегающих своих пассажиров от мороза автомобилей наполнили окружающий мир яркими красками. Уютненько — за окном ревут двигатели машин, лютует страшный мороз и царит тьма, а мы сидим в тепле и комфорте.
Улицы сменяли одну другую, пробка набирала и теряла мощь, и через полчасика, немного прокатившись по забитому машинами центру города (довольно симпатичная застройка Имперских времен соседствовала со странно смотрящимися Советскими зданиями и неплохими «новоделами»), мы добрались до стоящего на берегу Енисея и оснащенного площадью с неработающими по случаю зимы фонтанами театра Оперы и Балета, рядом с которым располагалась советского периода постройки, отреставрированная капиталистами, гостиница «Красноярск». Оставив наемных работников и посольского наслаждаться четырьмя звездами комфорта, мы с Катей, мамой и Фэй Го (не оставит же он меня без присмотра) поехали дальше, по мосту через Енисей, чтобы заночевать в гостях у живущих в квартире рядом с Предмостной площадью (это рядом совсем) Оюнов: все к ним не влезут, а вот родня — вполне!
За покрытым узорами окном (совсем чуть-чуть, снизу, где пластиковый стеклопакет из-за возраста немного утратил герметичность), в висящей на вбитом в стену снаружи штыре кормушке, копошились невиданные для Китая птицы-снегири. В квартире было тепло, с кухни доносилось негромкое бряцанье посуды и неразборчивые обрывки русско-китайской речи: Айминь и Лидия готовят завтрак и общаются. В комнате, где положили спать нас с Катей и мамой Айминь пахло духами невесты и уютно тикали старенькие ходики на стене.
Диван, на разложенной форме которого мы с Катей спали, стоял у стены с симпатичными обоями с лиственным узором. Перед диваном — ковер, упирающийся одной стороной в окно, другой — в закрытую сейчас коричневую «под дерево» (на самом деле ДВП) дверь с вставкой из непрозрачного стекла.
