— У нас есть свидетель! — увидев нас, обрадовалась Лю. — Юные Ваны видели, как Лифен ударила малыша Гуана, ведь так? — посмотрела на нас с очень такой намекающей подтвердить миной на лице.
«Помогите, и я с вами поделюсь».
— Так все и было, уважаемая Лю Ксиу, — подтвердил я. — Лифен ударила Лю Гуана на глазах у меня и моих сестер, и мы готовы подтвердить это полиции.
— Сын… — многозначительно поднял на меня бровь Ван Дэи.
Мордашки сестер стали испуганными — а ну как я начну излагать подробности?
— По пути из магазина видели, — добавил я для отца. — Потом расскажу подробности.
— Вот видишь! — ликующе заявила соседке бабушка Лю.
— Вы, крестьяне, просто сговорились! — не сдалась Линфен.
— Готова заявить это полиции и получить на старости лет срок за ложные показания? — злорадно парировала Чжоу. — Две тысячи американских юаней станут хорошей компенсацией для нашей лишившейся такого ценного работника семьи.
Взвесив все «за» и «против», вспомнив о том, что мы Лю Гуаном вообще-то враги, и знает об этом вся деревня — включая китайского участкового, который живет здесь же — и сговориться с ним нам поэтому затруднительно, Линфен начала торговаться:
— Откуда у меня такие деньги⁈ И потом — две тысячи американских юаней твоя семейка отродясь не видела!
— Ты же все время хвастаешь, какой богатенький у тебя сынок, — продолжила наседать Лю. — Позвони ему — кто, как не родители, обязаны платить за грехи дурно воспитанных детей⁈
Как бы не хотелось досмотреть такую интересную сценку, дела не ждали, и выглянувшая в калитку бабушка Кинглинг велела нам идти уже помогать готовиться к приему высоких гостей, не отказав себе в удовольствии похвастаться односельчанкам:
— Наш малыш набрал максимум за экзамен по иностранному языку, и сегодня к нам прибудет сам многоуважаемый заместителя директора отдела по организации и контролю качества образования всей Сычуани. Заканчивайте свои разборки скорее, не позорьте нашу деревню перед таким большим человеком!
— Что-о-о⁈ — временно объединились скандалящие дамы.
— У нас нет времени, — гордо отмахнулась от них бабушка Кинглинг.
Я к этому времени успел открыть ворота, близняшки и бабушка — забежать в дом переодеться, а Ван Дэи — въехать во двор.
— Быстро разгружаем! — скомандовал он мне.
Бабушка Кинглинг подтвердила, что я не шучу, и китайский папа, судя по лицу, находится на грани панической атаки от предчувствия такого судьбоносного визита.
— Нет! — не допускающим возможности поспорить тоном заявила бабушка. — Это — символ нашего трудолюбия! Мы — крестьяне, и все должны видеть, насколько усердно мы выполняем свой крестьянский долг перед Родиной! Нужна телега побольше! Малыш, девочки — доставайте из погреба кабачки и добавьте к ним мешки с чесноком, а ты пока убери эту телегу и поставь на самое видное место ту, что с трактором!
Следующие полтора часа слились в моей памяти в одну большую суету — мы создавали во дворе овощной монумент сельскому хозяйству Сычуани, огрызались на потянувшихся проверить в чем дело соседей и соседок, драили до блеска все, что только можно, и радовались тому, что козы сейчас пасутся в загоне и не будут оскорблять обоняние уважаемых людей своей вонью.
— А если они захотят зайти в стайку⁈ — схватившись за голову, побежал Ван Дэи вычищать стойла.
— Нужно дополоть грядку дайкона! — прониклись атмосферой близняшки и сбежали в огород.
— Скорее в душ и переодеваться, малыш, отец должен успеть научить тебя говорить то, что нужно, — подтолкнула меня к душу Кинглинг.
Параллельно я не забывал прислушиваться к происходящему через дорогу — старушки таки позвонили богатенькому отцу Лифен, и, сходив в дом, Ланфен вынесла Лю тысячу долларов в юаневом эквиваленте — на стольки они сторговались, и, полагаю, цифра не с неба взялась: теперь бабушка Гуана сможет говорить односельчанам, что ее внучок тоже не промах и тоже заработал для семьи тысячу баксов. Далее Лю ушли, не забыв через забор передать бабушке Кинглинг десять сотенных купюр, а я, очень удачно стоя на телеге трактора и компонуя овощи в ней так, чтобы куча смотрелась повнушительнее, посмотрел, как старушка Чжоу гоняет по двору визжащую Лифен, стегая ее полотенцем и причитая о дыре в семейном бюджете. Все еще жалко Лифен, но уже — гораздо меньше, чем на экзаменах, потому что человеком надо быть, а не подлой стервозиной. Да и побегать ей полезно.
Помывшись, я переоделся в рубашку и брюки, бабушка Кинглин меня причесала и усадила на вылизанной до сияния металлическими поверхностями кухне за стол рядом с нарядившимся в пиджак, выбритым и уложившим седые волосы в аккуратный пробор прадедом.
— Малыш, не волнуйся, — начал он «брифинг».
Я здесь вообще-то самый спокойный, но ладно.
— Мы с Кинглинг возьмем основную работу на себя. Твоя задача — произвести впечатление тихого, умного и воспитанного мальчика. Это несложно — ты ведь такой и есть, — улыбнулся Ван Ксу. — Говори только тогда, когда к тебе обратятся напрямую. На вопросы отвечай коротко, но ёмко — время уважаемых людей стоит дорого, и они не рады тратить его больше необходимого.
— Запомнил, — кивнул я.
