На перекрестке, у сельского магазинчика, занимающего первый этаж узкого двухэтажного домика (второй — кирпичный, потому что торговец Гао одним этажом обойтись не смог и достроил себе жилой), я вернулся к мыслям об оставшихся
Чего уж теперь.
Дом семьи Ван несколько отличался от пришедшего ко мне в воспоминаниях Ван-Вана. Выросший в этом доме подросток щедро мазал картину в голове редкими приятными и обильными неприятными ассоциациями, снабжал каждый закуток порцией детских впечатлений, на что-то банально не обращал внимания из-за того, что привык и не видел смысла приглядываться. Да что там «неприятными» — этот дом он банально ненавидел, мечтая спалить дотла. Еще до перестройки деревни семья Ван жила в двух домах, но деревенский староста расстарался, и теперь все живые представители рода (кроме однорукого братца и его «забитой» жены с пятилетним сыном) живут в одном.
В голове всплыл посвященный отцу Ван-Вана флешбек: Ван Дэй стоит у забора, отделяющего участок от соседского, и глава семейства Бянь, очень крепкий, но низкий китаец (а кто еще⁈) с висящим на красной жилетке значком деревенского старосты его, что называется, «чмырит»:
— Хо-хо, Ван Дэй, только подумай — у тебя есть высшее образование, а я едва закончил школу, но старостой почему-то выбрали меня, а не тебя! Ничего, ты же мой сосед, и я буду за тобой приглядывать!
— Поздравляю с назначением на такую ответственную должность, уважаемый староста Бянь, — отвесил отец поклон. — И благодарю вас за вашу доброту.
Древний он, Китай — Ван-Ван, будучи деревенским подростком, почему-то это чувствовал и передал мне в полной мере. Что для страны с пятью тысячами лет непрерывно записываемой истории какие-то жалкие полвека с коммунистической (с вот такими вот нюансами) властью и идеологией? Тысячи лет по Поднебесной ходили чиновники, и власть их была настолько велика, что крестьянам только и оставалось, что кланяться и не злить от греха подальше уважаемого человека. Даже деревенский староста с высоты Традиции и менталитета воспринимается как тот, кто может даже если не стереть тебя в порошок, то сильно испортить жизнь. Понимаю главу семейства Ван, а Ван-Ван в силу молодости понимал меньше и боялся собственного презрения к «бесхребетному» отцу.
Мотоцикл остановился прямо у крылечка — перед фасадом забора нет, как и у наших соседей. Не принято целиком за забором прятаться — за бандитов добрых соседей держишь? Заборчик из горизонтально прибитых к столбам досок начинается дальше — от задней стены дома, огораживая нехилый по размерам кусок земли, по большей части занятый огородом и садом с фруктовыми деревьями. Оставшееся пространство занято хозяйственными постройками: стайка с козами, свиньями и коровой, курятник, гусятник, небольшой гараж для дедова мотоцикла и мотокультиватора, сарай и банька вполне русского образца — сложно придумать отличающийся способ мытья. Топится редко — обожающий парилку прадед не настолько эгоист, чтобы жечь покупной уголь каждую неделю ради себя одного, а остальные Ваны жару не любят: и так живем в субтропиках, какая тут нафиг парилка? Стоп — в памяти есть воспоминания о теплой куртке Ван-Вана, значит зимой прохладно. Ладно, разберемся и запишем на будущее — подростки носят в голове хаос, и доверять их воспоминаниям в полной мере нельзя.
Основой гигиены служит летний душ — деревянная будка с баком для воды сверху. Утром заправляется, к вечеру вода уже почти кипяток — удобно и бесплатно. Имеется и уличный сортир — дальше, на другом конце сада. В той деревне, где обитает и работает доктор Шен, имеются школа, детский сад, клуб — она типа центр местной сельской жизни, поэтому там Партия постаралась лучше, и канализация работает до сих пор. В деревне нашей она проработала два года, а потом загнулась, и от этого туалета прямо в доме Ванов нет — бесполезное помещение ныне используется в качестве кладовки. Соседи побогаче за свои деньги обустроили себе септики, а Ванам на такое денег не хватило — главу семьи (формального) от этого несколько презирают домочадцы, и Ван-Ван — не исключение.
На крылечке сидела одетая в розовые сланцы, линялый, когда-то желтый халат и собравшая седые волосы в пучок бабушка по маминой линии — Жуй Джи не разговаривает и не слышит, а еще — пугается, если подойти к ней сзади, и от испуга может «отоварить» стильной клюкой, подарком покойного мужа, который промышлял столярным делом. Имеется у нее и другая особенность — имя «Джи» значит «удачливая», но…
— Опять проиграла мама! Ну сколько можно? — без особого раздражения, скорее по привычке, вздохнула Айминь.
