— Добавь меня в друзья!
Точно, нужно будет добавить всех «постучавшихся» в друзья — по пути как раз будет свободное время, а то руки не дошли. Там уже больше тысячи заявок, а что творится у сестренок даже думать страшно. Что ж, чем больше людей смотрят твои посты, тем выгоднее рекламные контракты. Нужно будет сформировать что-то вроде «семейного кодекса», чтобы нечаянно не прорекламировать то, что ударит по нашей репутации. Мне ее теперь беречь жизненно важно. Хорошо, что еще до всего этого мы плотно «причесали» наши соцсетки, убрав всё, что хоть как-то может бросить на нас тень. Ничего такого, впрочем, там и не было — хвастаться брендовыми шмотками в Китае можно, здесь же настоящий коммунизм.
— Спасибо! — скопом поблагодарил я односельчан и спрятался от них в машину.
— Сейчас на тебя смотрит вся деревня, а вскоре будет смотреть весь Китай, — оптимистично заявил Ван Дэи, аккуратно проезжая сквозь расступившуюся толпу.
— Ты же не станешь грузить в нашу новенькую и чистую машину цемент и удобрения? — заподозрила китайского папу в страшном бабушка Кинглинг.
Дернувшись — точно стал бы! — отец поспешил заверить:
— Ни за что! Это сокровище, — ласково похлопал ладонью по рулю. — Достойно лучшего, а не какого-то там цемента!
— Ну-ну, — скептически фыркнула бабушка. — Что ты там собрался вообще купить?
— Цемент, удобрения, — не без сарказма ответил Ван Дэи. — Новую лопату — все наши уже много раз сгибались и разгибались, а нам с Вэньхуа нужно прокопать канаву для питья козам. Нужно заказать шлакоблоков для нового дома, — на его лице появилось мечтательное выражение. — Фундамент мы с малышом и братом зальем сами, сами возведем стены. Я поговорил с мужиками — пара из них поможет нам за небольшую плату. Нужно будет успеть до осени — без Вана будет сложнее. Еще нам нужно кое-что для трактора…
Поняв, что это — надолго, я залез в телефон. Что там у сестренок… Пятьсот пятьдесят тысяч подписчиков, третий миллион под «шоколадным видео» почти взят. Крутись, счетчик, возноси девочек на вершину социальной лестницы и наполняй семейный бюджет юанями! Так, нужно принять заявки в «друзья». Итоговый счетчик получился внушительный — больше трех тысяч. Лайки под моими фотографиями и постами прибавлялись на глазах, а под свежайшим постом — где я с почетной грамотой в руках и текстом о том, как я благодарен семье за поддержку и помощь с учебой, пачками появлялись удивившие меня дружелюбием и словами поддержки комментарии. А вот этого ублюдка, обвинившего меня в жульничестве, отправляем в черный список. В Китае не без урода!
С каждым километром лицо бабушки Кинглинг светлело все больше и больше. Пекин — сама она говорит «Бейджин», и я стараюсь вслух говорить так же, но память Ивана старательно мне мешает — это ее молодость, ее воспоминания о лучших годах и ее надежды на процветание семьи. Пережив падение, преодолев испытания, она возвращается туда, где по ее мнению ей и место.
— Документы, — буркнув себе под нос, она в очередной раз полезла в сумочку. — Свидетельство о рождении, — принялась перечислять мои бумажки. — Паспорт, паспорт регистрации места проживания, письмо из сельсовета (требуется для легализации бабушкиного нахождения в городе — вот, мол, приехала внука «поступать»), результаты Гаокао, выписка из медицинской карты (прививки и все такое), грамоты от школы, Комсомола и Отдела образования, характеристика из школы…
До вокзала мы добрались, когда солнышко закатилось за горизонт. Ван Дэи помог нам достать сумки из багажника и поспешил уехать — магазин скоро закроется. Подхватив багаж, мы прошли через наполненные людьми залы и попали на перрон, где нас подхватил и понес в нужном направлении поток стремящихся попасть в Ченгду людей. Чтобы не потеряться, мы с бабушкой цеплялись за ручку нашего чемодана с колесиками — новый, купленный ею специально для поездки в столицу.
Ехать нам три часа, а потом, после пересадки в Ченгду, еще восемь. Спальные места на первом этапе нам не светят — бабушка Кинглинг пытается сэкономить. Что ж, три часа можно и потерпеть. Электричка — она и в Китае электричка. Громкоговоритель неразборчиво бубнил названия остановок, сиденья были полны пассажиров, пахло перегаром, «дошираками» и «с собойками», слышались обрывки разговоров, смех и детский плач. С местами нам повезло — в середине вагона, третье место на нашем сиденье пока пустует. Бабушка достала мне перекусить и велела паре едущих напротив нас поддатых мужиков средних лет не приставать к нам с разговорами и не приглашать играть в Маджонг. Те, к моему удивлению, послушались, и продолжили бухать и щелкать костяшками очень тихо и вежливо.
