Было раннее утро, но солнце уже вовсю сияло, освещая землю яркими и благостными лучами. Вана выбежала на большую площадь перед «Хромым Кабаном», и её сердце забилось так быстро, что она чувствовала каждый его удар и слышала шум в ушах. В доспехах становилось жарко. Точно, доспехи! Девушка всё ещё не могла поверить в то, что с ней произошло.
– Опаздываешь, Эгберт. Граф фон Фридберг как раз собирает участников. – Рыцарь из свиты графа взглянул на Вану сверху вниз, и она удивилась, как он отличал оруженосцев друг от друга, не говоря уже о том, как он узнал, что её зовут Эгберт.
Девушка второпях обежала ряды оруженосцев и наконец узнала свиту графа Фридберга. Во дворе царила оживлённая суета, и там, где прежде были лишь одинокие повозки, лошади, ослы и внушительная толпа гостей, возникло подобие казармы. Оруженосцы выстроились в шеренгу, знаменосцы заняли свои позиции, рыцари выкрикивали команды, пока вокруг толпились любопытные зеваки. У Ваны ныл висок, и ещё ни разу в жизни она так сильно не волновалась. Только жара притупляла радостное ожидание, и каким бы омерзительным и опасным ни было гномье колдовство, девушка с нетерпением ждала возможности снять шлем. Вана думала о заклинании и о знаке, который обещали подать гномы. Протиснувшись сквозь ряды рыцарей и оруженосцев, она встала в строй.
– Ты что, не с той ноги встал? Ну ты даёшь, Эгберт! – Один из оруженосцев, стоявших рядом с ней, ткнул её локтем в бок.
– Сначала опоздал, потом занял чужое место – сегодня с тобой явно что-то не так, – произнёс другой, и Вана услышала приглушенное хихиканье из-под шлемов.
– Эгберт, твой отец платит нам за то, чтобы мы воспитали из вас рыцарей. Рыцари обязаны исполнять свой долг, а как известно, точность – вежливость королей и долг всех добрых людей. Так почему же ты опаздываешь?
Один из воинов слез со своего коня, которого оруженосец придерживал за повод, затем прошагал вдоль шеренги и поравнялся с Ваной. Он показался ей намного суровее, чем другие рыцари, которых ей доводилось видеть. Его виски были выбриты, а длинные тёмные волосы, забранные в хвост, колыхались при каждом его движении.
Его лицо испещряли старые белёсые шрамы. Почему-то он напомнил Ване отца. Прежде чем девушка успела собраться с мыслями и ответить, он надел шлем и направился обратно. Она узнала его. Это был тот самый мужчина, говоривший с графом возле конюшни. Стоявший рядом оруженосец поднял руку:
– Господин фон Сакс, похоже, Эгберт вчера хорошенько порезвился с той пылкой белокурой служанкой, потому-то и опоздал!
Рыцарь обернулся, свирепо сверкнув глазами из-под забрала.
– Леопольд, твои непристойные домыслы совершенно неуместны, и, если мне захочется услышать твоё мнение о чём-либо, я запущу камнем тебе в голову!
Пока рыцарь отчитывал оруженосца, он мимоходом схватил Вану за плечо и потащил дальше, к центру шеренги, а затем небрежно толкнул в строй между двумя другими юнцами.
– Итак, парни, теперь, когда почтенный господин Эгберт нашёл своё место, я желал бы видеть ваш строй в надлежащем составе. Сегодня торжественный день, и моя задача – чтобы вы, потенциальные рыцари, произвели достойное впечатление.
Фон Сакс медленно двинулся вдоль ряда, и Вана краем глаза насчитала шесть оруженосцев. Когда он проходил мимо неё, она на миг высунулась вперёд и наконец поняла, как отличить оруженосцев друг от друга, несмотря на одинаковые доспехи и шлемы: в середине каждого шлема красовался фамильный герб.
– Оруженосцы, внимание! Смирно! Отдайте честь нашему благородному и великодушному маркграфу Годфриду фон Фридбергу!
Шеренга замерла, и Вана выровнялась вместе с остальными. Она напрягла всё тело, и, хотя её грудь сдавливала жёсткая броня, девушка изо всех сил выпрямила спину. Её сердце продолжало неистово колотиться под толщей лат, и происходящее до сих пор не укладывалось у неё в голове. По правде говоря, она должна была остаться в конюшне или в «Хромом Кабане», но вместо этого она стояла здесь. В доспехах.
– Доброе утро, мои оруженосцы! – вырвал её из раздумий чей-то голос. Не поворачивая головы, девушка посмотрела направо и узнала графа фон Фридберга. Если накануне на нём был повседневный камзол, то теперь его фигуру украшали сияющие доспехи. Несмотря на внушительное обмундирование, он без особых усилий слез с лошади и подошёл к строю.
Граф пристально оглядел оруженосцев, и в то время как со двора доносились окрики других рыцарей, господин Фридберг оставался на месте. Господин фон Сакс молча стоял рядом с ним, неподвижно глядя перед собой.
– Приветствую вас, приветствую вас в этот знаменательный день. Добро пожаловать на ваш новый этап жизни!
Граф повернул голову, и его взгляд принялся блуждать от оруженосца к оруженосцу. Вану бросало то в жар, то в холод. Что, если оборотная мазь не подействует? А если их обман раскроется? Она подумала о тёте Мильде, и её сердце сжалось. Что, если из-за дурацкой маленькой мечты Ваны у неё отнимут постоялый двор? И почему она раньше об этом не подумала? От этих мыслей девушке резко поплохело, и она почувствовала, что её вот-вот стошнит.
