Все хорошо, вот только одеяло и подушку гостям выдать забыли. Ну, без одеяла-то можно было обойтись – ночка выдалась жаркой, а вот без подушки Саша не мог никак, а потому все ворочался, не в силах заснуть. Впрочем – недолго. К шатру явно кто-то шел, не особо скрываясь… вот остановился. Мягкий певучий голос что-то спросил…
– Антре, антре, – по-французски откликнулся Саша. – Заходите.
Как ни странно, но его поняли – не трудно было догадаться. Вошли… точнее сказать, вошла… нет – вползла на коленках, по-иному тут было никак. Поздним гостем оказалась та самая танцовщица-манекенщица с серебряным звенящим ожерельем. Узкий поясок, передничек, голая упругая грудь… а какие бедра, какой животик…
Не тратя времени даром, незваная гостья – почаще бы такие заходили! – без лишних слов сразу же перешла к ласкам, причем – весьма изысканным. Ах, как работал ее язычок, как ласкали кожу твердые, налившиеся любовным соком, соски, как…
Александр все же был нормальным молодым мужиком, без всяких модных извращений, а потому – живенько притянул красотку к себе, погладил по бедру, по спине, поласкал грудь: девушка задрожала, зашлась в нетерпении, видно было – по крайней мере, Саша это хорошо чувствовал – все, что здесь сейчас происходит, этой ночной фее очень и очень приятно.
А какие были у нее глаза! И как в них блестела отраженная луна… Ах…
Нежно поцеловав девушку в губы, быть может, чуть более тонкие, нежели принято у красавиц, молодой человек осторожно повалил танцовщицу на циновку, чувствуя жар темно-красной кожи и теплую упругую грудь…
И вот уже два тела сплелись в любовном экстазе, и послышались стоны, и мерно зашуршала циновка, а вот девушка вскрикнула… нет, не от боли, от удовольствия… вот что-то зашептала… вот – засмеялась…
И за всем этим сверху подглядывала луна.
– Какая ты славная! Нет, в самом деле – славная, – шептал Александр по-французски. – О, ма шери… Как тебя зовут? Имя? Скажи мне имя?
– Сигаль, – странно, но девушка его поняла, отозвалась!
Неужели и впрямь все здесь – туристский аттракцион? Вот ведь – понимает же по-французски… Но… опять же – луна? Она-то откуда взялась? Ведь взорвали же!
– Откуда у тебя это ожерелье?
Танцовщица улыбнулась:
– Ромеи. Колония Юлия.
Колония Юлия… так римляне прозвали Карфаген!
– Тю парль франсе?
– Не понимаю.
– Ах да, да – латынь! Ну, конечно же – это латынь. Где ты научилась этому языку, девочка?
– Там же, в Колонии Юлия… но я плохо уметь говорить. Больше слушать. Вот – хочу слушать тебя. Расскажи – кто ты? Ты вандал, да? Римлянин? Или, быть может, гот?
– Тсс!!! – Саша провел пальцем по жарким губам девушки. – Слишком много вопросов. Дай-ка, я поцелую тебя еще разок… иди…
Танцовщица не упрямилась, наоборот, улыбнулась, с готовностью предаваясь любви. И снова пылкие объятия, и горячие поцелуи, и томный взгляд этих божественных черных глаз… И подглядывающая луна – вот она, над головою, в прорехах шатра. Целая, целая… еще не взорванная. Ишь, как лукаво смотрит… и, кажется, смеется.
Саша задремал бы, но нет, Сигаль не давала – будила, и тоненький голосок ее звенел, точно золотой колокольчик:
– Ну, откуда же ты, признайся! Мне интересно спросить.
– Надо говорить – «интересно знать». Я вандал, ты права, паломник и воин. А мой друг Нгоно – сын вождя.
– Ты из Карфагена?
– Из Гиппона.
– Гиппон? Увы, я там не жила. А Карфаген… кого ты там знаешь? Может быть – кого-то при королевском дворе?
– Увы, я не настолько знатен.
На все вопросы Александр отвечал уклончиво, чувствовал почему-то, что не зря девчонка выспрашивает: не столько по своему личному любопытству, сколько… сколько волею пославшего ее старосты? Одно пока радовало – похоже, это совсем не аттракцион и путники попали туда, куда надо. Колония Юлия – Карфаген, ромеи… Что еще она знает?
– Гуннерих, наследник… Я как-то видел его в храме. Случайно.
– Гуннерих? Ты говоришь о правителе Африки?
Ага… вот он уже и правитель. Еще бы уточнить – какой сейчас год?
– Ты веришь в Иисуса Христа, Сигаль?
– Иисус? – Девчонка замялась. – Это такой худой распятый бог? Не сказать, чтоб я в него верила.
– Потому и не можешь сказать, когда его распяли.
– Нет… Давно уже.
Ладно, покуда можно обойтись и без точной даты – главное уже известно! Гуннерих – нынче король, «правитель Африки», иначе рэкс!
А девочка-то не из простых – ишь, как бойко болтает по-латыни. А сказала, что плохо говорит.
– Значит, ты не простой воин?
– Пожалуй, что нет.
– Но у тебя нет родичей при дворе Гуннериха-рэкса?
– Увы, как-то не обзавелся.
– Жаль… И влиятельных друзей нет?
– А зачем ты спрашиваешь? Хочешь вернуться обратно в Карфаген? Ну, конечно, там куда веселее, чем здесь…
– Не очень-то там весело. – Девчонка вдруг напряглась, и в голосе ее натянутой струною звякнула ненависть, впрочем, быстро исчезнувшая.
А Саша мысленно обругал себя за бестактность. Ясно же было: девчонку похитили из родных мест да продали в самое гнусное рабство, в какой-нибудь лупанарий… Ну да, судя по ее специфическим умениям – именно туда. Нечего и расспрашивать, бередить чужие раны.
