– Хорошо, хорошо! – кивал Александр, оглядываясь – не прицепился ли кто-нибудь сзади. Эти фульбе – народ, судя по всему, отчаянный, с них станется.
Нет, похоже, пока никого.
Обнаружив кнопку, молодой человек врубил задний прожектор. Нет! Погони не было! Охотники просто потрясали копьями и прыгали, видать, испытывая бурную радость. Ну, еще бы – обратить в бегство такое жуткое чудище! Мвангу!
Не сбавляя хода, трелевочник проехал еще километров пятнадцать, после чего укрылся в каких-то зарослях, где и встал.
– Думаю, здесь хорошее место, – дождавшись, когда Весников заглушит двигатель, спокойно сказал Александр.
– Хорошее? – Тракторист хлопнул глазами и жалобно поинтересовался: – Саня, родной! А мы вообще-то где?
– Очень и очень далеко, Николай, – честно ответствовал молодой человек и, осторожно распахнув дверь, выглянул наружу.
– Господи! – испуганно перекрестился Вальдшнеп. – Никак – луна! Целая! Саня… а эти цыгане, они за нами не погонятся?
– Цыгане? Ах, эти… полагаю, что нет. Можем спокойненько подремать до утра.
– Подремать?
– Николай, ты выключишь наконец фары? Смотри, аккумулятор посадишь, а другого здесь взять неоткуда.
– Саня-а-а… А где все-то? Рябов Конец где? Тайга… Озеро?
– Ну, озер тут много – завтра увидишь. А сейчас – спать.
– Да не могу я спать-то! Вот так заехал туда – не знаю куда. Вторые сутки места себе не нахожу… Как вот проснулся.
– А-а-а-а! – догадался Саша. – Так ты, значит, в трактор забрался поспать?
– Ну да, а куда ж еще-то? В избе шумно – вы там в дорогу снаряжались. Я и подумал – дай-ка вздремну пару часиков… глаза чего-то слипались – прямо мочи нет.
– Так-так… Ты, значит, в трелевочнике лег, а его и утянуло… скорее всего – вместо наших парней… или – параллельно. Ну да что теперь гадать?
– Саня… ты про что это, Саня, а? Слышь, а давай-ка мы завтра поутру домой поедем, в поселок! Ну, правда, поедем, а то что тут делать-то? Куда-то подевались все… Цыгане какие-то кругом, хижины, жара. Луна вот эта! Она-то откуда взялась… такая!
– Откуда надо – оттуда и взялась, – грубо перебил молодой человек. – Сам скоро поймешь все.
– А что пойму? Что понимать-то, Саня? А? Где деревня-то? Поселок? В какой стороне? Ездил-ездил вчера почти целый день – без толку! Камни какие-то кругом, папоротники, пальмы… Откуда у нас пальмы-то?
– Оттуда же, откуда и луна. Слышь, Николай, – у тебя горючки-то в баке много осталось?
– Да есть еще. Тут ведь и навесной бак имеется. – Включив массу, Весников взглянул на приборы. – Километров на сто пятьдесят хватит, а то и больше – как ехать.
– Экономно будем ехать, Федорыч, экономно.
– Ну, тогда на двести.
– А вот это славно!
– Так куда поедем-то?
– Утром увидим. А пока – спи. Силы нам еще пригодятся.
– Слышь, Саня… Этот-то твой, черненький, уже храпит. А я… а мне неохота что-то, Саня! А давай… давай лучше водочки, а?
– А что, есть? – Вот тут Александр удивился. И наиболее удивительным было не само наличие в трелевочнике водки, а то, что тракторист ее еще не всю выпил, хотя времени на то имел целые сутки!
– Понимаешь, – рассказывал Николай, вытащив литровый жбан, где на донышке еще плескалось граммов двести, – я ее, голубушку, с собой взял, греться. А вчера… вчера целый день нервничал – выпил, конечно, но ни в одном глазу, а потом и пить уже не хотелось. А к вечеру цыгане эти набежали, камнями в трактор кидались. Я и подумал – ну их к ляду, даже из кабины выходить не стал, завелся да поехал по дорожке – тут она, похоже, одна. Куда-нибудь, думаю, да выеду. С утра-то часа два крутился, едва в болотине не увяз.
– У тебя закусь-то есть, Федорыч?
– Да вот, сырок плавленый… должен быть.
– А пить из горла будем?
– Да что ты, что ты… – Весников суетливо вытащил из-под замызганного сиденья отвертку. – Сейчас вот подфарники снимем…
– Тогда пойдем на улице сядем… пусть человек спит. Тесновато в кабине-то.
– Да уж, не автобус. Сейчас, сырок найду… ага… идем!
Выпив, Весников понемногу успокоился, видно было – рад встретить хорошего знакомого, с которым и все непонятки казались нипочем, особенно – под водку.
– Слышь, Саня, а в поселке гутарят – будто на День города в район какого-то артиста известного пригласили. Не врут?
– Не врут. Мои нефтяники его аппаратуру привезли. Ну, по пути захватили.
– А-а… То-то я и смотрю – барабаны у них, тарелки. Во, думаю, какие бурильщики интересные… веселые. Это… клуб и художественная самодеятельность, как раньше. Вот, помнится, в семидесятые еще, у нас в клубе ансамбль был, ВИА «Багульник» назывался, ох, так играли… так… И вообще, раньше музыка куда как лучше была!
– Не факт! – намахнув граммов пятьдесят из подфарника, Саша обиделся за свою юность, пришедшуюся на начало лихих девяностых. – Чем лучше-то?
– Да как же! – Весников аж глаза выпучил.
И это было хорошо, Александр его специально провоцировал: пусть уж покричит, поспорит, глядишь, и легче примет потом суровую правду жизни, в которую и поверить-то, наверное, ну никак невозможно. А как же не поверить?! Луна-то вон она, в небе висит фонарем, светит нахально! Луна! Месяц Месяцович, честь по чести, а не какой-нибудь там астероидный пояс!
