Не очень понятно было по голосу – осуждает трактирщик деятельность рыночных мальчишек или, наоборот, одобряет. Выдал информацию и замолк, отошел к кухне, что-то сказал, вернулся, выглянул в распахнутую настежь дверь и заливисто свистнул, помахав кому-то рукой. И тут же обернулся к Саше:
– Вон он, твой Мартын, сейчас прибежит – я позвал.
– Благодарю! – Привстав, молодой человек приложил руку к сердцу.
Снаружи, на улице, послышался топот ног, и вот уже в харчевню ворвался Мартын собственною персоной – растрепанный, румяный от утреннего холодка. Увидев Александра, улыбнулся:
– Так вот ты когда пришел, господин! Сальве!
– Привет, соломенная башка! Ну, садись, рассказывай… Вино будешь?
– Да, господин. Но сначала – солиды, как уговорено.
– Держи! – Радуясь, что не потерял во вчерашней заварушке кошель, молодой человек отсчитал парню обещанные золотые. – Доволен?
– Ага! – радостно кивнул тот и, отхлебнув из кружки, шмыгнул носом. – Вот теперь, господин, слушай.
Александр слушал доклад со вниманием, вполне заслуженным: кое-что начало проясняться и даже появились кое-какие наметки на будущее. Да, «черные плащи» непосредственно «крышевали», если так можно выразиться, весь бизнес работорговца Исайи, время от времени подкидывая ему конкретные заказы – на искусных мастеровых, молодых девок, мальчиков даже. Как раз сейчас Исайя искал среди невольников хороших поваров и раздельщиков мяса, даже просил о помощи «коллег» – мол, если повара-мясники есть, он возьмет за любые деньги. И даже, что везде было строжайше запрещено ввиду крайней суженности налоговой базы, может поверстать в сервы человека свободного, по каким-то причинам впавшего в полное разорение или немилость у власть имущих. Даже – в этом месте Мартын понизил голос до шепота – беглых можно. А что? Ежели кто начнет возмущаться, «черные плащи» прикроют.
– Так, та-ак, – выслушав, задумчиво протянул Александр. – А куда потом «плащи» отобранных рабов увозят – это ты выяснил?
Парнишка хитро прищурился:
– Кое-что разузнал, господин.
– Как это – «кое-что»? – хохотнул Саша. – Это за пять-то золотых – и «кое-что»? А ну, давай вертай монеты обратно!
Завидев мелькнувший в глазах подростка страх, молодой человек подмигнул:
– Ла-адно, шучу! Выкладывай!
– Не так уж и мало я вызнал, господин, – обиженно отозвался Мартын. – Что и сказать – старался, все сведения, уж будь покоен, точные, точнее не бывает, это не сорока на хвосте принесла или какая-нибудь бабка подружке своей старой сказанула…
– Меньше слов, парень.
– Меньше так меньше… Уводят их на запад, в сторону Гиппона, но не в сам город – куда-то в окрестности. Там есть оазисы, озера, каменоломни. А еще – горы.
– Да-а-а, – разочарованно протянул Александр. – Что уж и говорить – сведения отменно точные! «Где-то рядом с Гиппоном»… Ищи-свищи. Ладно, спасибо и на этом, соломенная башка. Ну, что сидишь? Иди, вина больше не дам, извини – мал еще.
– Господин! – Поднявшись, Мартын поклонился. – Если ты захочешь еще про кого-нибудь тайно узнать – только свистни!
– Иди уж… – Саша с усмешкой посмотрел в спину уходящему пареньку и ухмыльнулся. А ведь тот прав – может, и придется свистнуть. Очень может быть!
Расплатившись с одноглазым кабатчиком, молодой человек покинул харчевню и отправился ближе к дому, в смысле к доходному дому – другого у него не имелось. Было уже часов десять утра или чуть раньше, ярко светило солнышко, и в чистом голубом небе весело проплывали пухленькие белые облака. На вчерашнее ненастье не осталось и намека: прошел дождик – и закончился. Что и говорить, климат неустойчивый – сезон такой, да и ветер.
Народу на улицах стало заметно больше – деловито шагали мастеровые с лопатами, погоняли запряженных в длинные телеги быков портовые возчики, кричали мелкие торговцы, кто-то уже шел на базар, примостив на плече большую, еще пустую корзину, а кто-то возвращался с заутрени, явно надеясь продолжить прерванный молитвами сон. В воздухе носился запах свежей рыбы и чего-то жареного; внезапно ощутив сильный голод, Александр резко прибавил шагу. И даже надумал прикупить по пути жареной рыбешки – уж больно аппетитно пахла.
Остановился на углу, уже в виду доходного дома Деция Сальвиана, протянул торговцу мелкую – с ноготок – серебряшку… И вдруг услыхал за спиной возмущенный голос своего домовладельца:
– Ну, и что – паруса?! Какое вам дело до моих парусов? Кто подсказал именно так шить? А вот, фигу видели?
Та-ак…
