Хотя многие тогдашние писатели хвастались своим личным знакомством и общением с Тразамундом, восхваляли его пышный двор и состояли с ним в постоянной переписке, как, например, отличавшийся особым изяществом слога епископ Еннодий (Эннодий) Тицинский, нам не известны причины, по которым Тразамунд, по меньшей мере, дважды, в самой резкой форме, отказался помочь своему единственному союзнику, достойному именоваться таковым. Первый раз это произошло в 508 г., когда восточноримский флот, не столько по военно-политическим, сколько по церковно-догматическим причинам (началась очередная «пря о вере» между православным Ветхим Римом на Тибре и православным же Новым Римом на Босфоре), напал на ряд прибрежных городов Южной Италии. Вандалам, как союзникам италийского царя Теодориха, надлежало бы ударить, силами своего мощного флота, из уступленного им остготами любезно Лилибея и из Карфагена, по восточноримским агрессорам и отрезать им пути отхода на Босфор. Ибо уступка Теодорихом Тразамунду столь важной военно-морской базы, как Лилибей, вне всякого сомнения, предполагала переход от остготского к сменившему его вандальскому флоту обязанности обеспечивать безопасность городов прибрежной зоны. Но Тразамунд почему-то не отдал своим кораблям приказа сняться с якоря. Вместо этого вандальский царь установил тесные, прямо-таки дружественные, связи с восточноримским василевсом Анастасием I, рассматривая того как «родственную душу» и своего рода «товарища по несчастью». Ибо у Анастасия, еще до его восшествия на константинопольский престол, были сложности с восточноримской православной церковью, в глазах которой он, исповедовавший монофизитский вариант христианства (в чем обвинялись и другие «новоримские» владыки, до Анастасия — восточноримский василевс Зенон, а после Анастасия — супруга императора Юстиниана I Великого, императрица Феодора), был еретиком (что, впрочем, случалось с «благочестивыми» августами нередко, в условиях ожесточенного соперничества различных ответвлений христианского вероучения, нередко полудюжины одновременно). Подобно окруженному со всех сторон врагами, Тразумунду, василевсу Анастасию также приходилось драться одновременно на всех «фронтах»: на севере — против (прото)болгар, на востоке — против персов (с которыми греки и римляне воевали, казалось, всегда), на юго-востоке — против саракин (сарацин, т. е. арабов), на западе — против становившегося все сильнее Теодориха Остготского. Некоторые исследователи — например, немецкий историк Людвиг Шмидт, вообще считали, что два венценосных врага православного христианства — вандал Тразамунд (еретик-арианин) и «ромей» Анастасий (еретик-монофизит) — заключили тайный союз. Вот только непонятно, почему этот антиправославный союз оказался направленным против Теодориха Остготского, который тоже не был православным, хотя, будучи, со своими остготами, арианином, и не подвергал преследованием своих римских, православных, подданных.
Как бы то ни было, Тразамунд в весьма критической ситуации, когда остготы воевали в Южной Галлии с франками, а восточноримский флот атаковал побережье остготской Италии, бросил в беде своего зятя, оставив его без помощи своего флота. Мало того! Спустя несколько лет, Тразамунд даже предоставил в Карфагене убежище одному из опаснейших врагов остготского царя. Теодорих отдал свою старшую дочь Тиудигото, рожденную ему не законной женой, а одной из наложниц, в жены царю вестготов Алариху II. От этого брака и родился упомянутый выше Амаларих, чьим опекуном и покровителем стал Теодорих Остготский, управляя за своего внука, до его совершеннолетия, в качестве регента, вестготским царством, занимавшим немалую часть Южной Галлии и Испании). Но этому попытался помешать сводный брат Ама-лариха, Гезалих. Он был рожден, также от брака с наложницей (только другой), еще до Амалариха, и потому успел к описываемому времени, не только достичь совершеннолетия, но и возмужать, став отменным бойцом. Подобные ему незаконные сыновья, часто отважные, сильные и вообще высоко одаренные (как, скажем, такой же бастард — знаменитый царь вандалов Гейзерих, или завоевавший Англию Вильгельм Нормандский) в то время, как, впрочем, и во все времена, были причиной смут и усобиц. И потому Теодорих Остготский был крайне недоволен поведением своего зятя и союзника Тразамунда Вандальского, не только принявшего со всеми почестями и укрывшего у себя в Карфагене Гезалиха, претендента на вестготский престол, но и предоставившего в его распоряжение значительные денежные суммы.
