Наказание, которому подвергались все, присутствовавшие в вандальском платье на кафолическом богослужении или просто заходившие в православную церковь, заключалось в том, что уличенному в этом религиозном преступлении остригались или даже вырывались волосы на голове (в последнем случае процедура была гораздо болезненней). К сожалению, кафолические хронисты, с омерзением и возмущением сообщавшие об этом, не дожили до того, что спустя восемь столетий происходило с теми, кто, к примеру проводил альбигойское богослужение или участвовал в нем, сидел за одним столом с еретиком или владел запрещенной церковью книгой… Впрочем, позорное наказание острижением или вырыванием волос (близкое, если вдуматься, к «скальпированию») применялось исключительно к арианам-вандалам. Именно им законодатели стремились довести до ума, что арианство – их родная вера, и должна остаться таковой и впредь…
С помощью позорных наказаний Гейзерих также вел нелегкую борьбу против увлечения вандалов соблазнами жизни (в том числе – и секса) в большом городе, в которых не без основания видел угрозу боевому духу и боеспособности вандальского «народа-войска». Не случайно же Римская Африка еще в пору расцвета власти римских императоров была любимым местом отдыха и развлечений для богатых «ромулидов» (так поэты порой именовали римлян в память их первого царя Ромула – основателя семихолмного «Вечного града» на Тибре), или «энеадов» (так именовали римлян в честь их еще более отдаленного предка – троянского героя Энея, сына Венеры-Афродиты). Великий город Александрия на побережье Египта славился на всю империю прелестями своей ночной (и не только ночной) сладкой жизни, предоставляя сластолюбцам всех сортов возможность оттянуться, так сказать, по полной (затмевая в этом отношении даже италийский Рим и сирийскую Антиохию). Аналогичной славой (для одних – недоброй, для других – наоборот) пользовался и лишь незначительно уступавший Александрии в размерах Карфаген. Город, который поэт Авсоний-Авзоний, не колеблясь, ставил почти вровень со Вторым Римом – Константинополем:
(Константинополь, ставший при первом императоре-христианине Константине Великом новой столицей воссоединенной в очередной раз Римской «мировой» империи, был основан на месте древнегреческого города Византия; древнейшей же частью Карфагена считалась его цитадель – Бирса, основанная Элиссой, или Дидоной, пунийской возлюбленной троянского героя Энея, покинувшего ее, чтобы, по воле богов, основать в Италии город Альбу Лонгу – колыбель позднейшей латино-римской цивилизации, если верить национальному римскому мифу, изложенному в поэме Вергилия «Энеида»).
Возвращавшиеся к карфагенским берегам из своих грабительских набегов (как правило, успешных) вандалы и мавры, «научившиеся штопать паруса и затыкать пробоины телами» (говоря словами известной песни Владимира Высоцкого), щедро сыпавшие золотом в кварталах развлечений африканского «греховного Вавилона», создавали в нем ни с чем не сравнимую атмосферу «вечной эйфории». Пьющие радости жизни жадными глотками в промежутках между смертельно-опасными авантюрами, они мало отличались в этом отношении от морских разбойников иных времен и стран как Старого, так и Нового Света.
