«Эти славяне, победители Асбада (восточноримского военачальника гепидского происхождения, которого славяне-победители сожгли живьем, нарезав предварительно из кожи на его спине ремней. – Примеч. авт.), опустошив подряд всю страну вплоть до моря, взяли также приступом и приморский город по имени Топер, хотя в нем стоял военный гарнизон. Этот город был на фракийском побережье и от Византии отстоит на 12 дней пути. Взяли же они его следующим образом. Большая часть врагов спрятались перед укреплением в труднопроходимых местах, а немногие, появившись около ворот, которые обращены на восток, беспокоили римлян, бывших на стене. Римские воины, находившиеся в гарнизоне, вообразив, что врагов не больше, чем сколько они видят, взявшись за оружие, тотчас же вышли против них все. Варвары стали отступать, делая вид для нападающих, что, испуганные ими, они обратились в бегство; римляне же, увлеченные преследованием, оказались далеко впереди укреплений. Тогда поднялись находившиеся в засаде и, оказавшись в тылу у преследующих, отрезали им возможность возвратиться назад в город. И те, которые делали вид, что отступают, повернувшись лицом к римлянам, поставили их между двух огней. Варвары всех их уничтожили и тогда бросились к стенам. Городские жители, лишенные поддержки воинов, были в полной беспомощности, но все же стали отражать, насколько они могли в данный момент, нападающих. Прежде всего они лили на штурмующих масло и смолу, но они, правда, не очень долго отражали грозящую им опасность. Но потом варвары, пустив в них тучу стрел, принудили их покинуть стены и, приставив к укреплениям лестницы, силою взяли город. Мужчин до 15 000 они тотчас всех убили и ценности разграбили, детей же и женщин они обратили в рабство. Сначала они не щадили ни возраста, ни пола, но как этот отряд, так и другие с того момента, как они ворвались в область римлян, они всех, не разбирая лет, убивали так, что вся земля Иллирии и Фракии была покрыта непогребенными телами. Они убивали попавшихся им навстречу не мечами и не копьями или какими-нибудь обычными способами, но, вбив крепко в землю колья и сделав их возможно острыми, они с великой силой насаживали на них этих несчастных, делая так, что острие этого кола входило между ягодицами, а затем под давлением тела проникало во внутренности человека. Вот как они считали нужным обращаться с ними. Иногда эти варвары, вбив глубоко в землю четыре толстых кола, привязывали к ним руки и ноги пленных и затем непрерывно били их палками по голове, убивая их таким образом, как собак или как змей или других каких-либо диких животных. Остальных же вместе с быками, мелким скотом, который они не могли гнать в отеческие пределы, они запирали в помещениях и сжигали без всякого сожаления. Так славяне уничтожали всех встречавшихся им жителей» (Прокопий Кесарийский. «Война с вандалами»).
Посажение на кол еще долго практиковалось в Средиземноморье (в частности, египетскими мамелюками и турками-османами, проникнув от них и в польско-литовскую Речь Посполитую, а из нее – в Московское государство, где оно, впрочем, было не так распространено). Но это так, к слову…
Поддержание в восточноримском войске – пусть даже столь жестокими мерами – строжайшей дисциплины, беспощадное пресечение малейших проявлений недовольства, решительное преодоление возникающих трудностей (не только со снабжением), свидетельствуют о заблаговременной и тщательной подготовке Велизарием этой рискованной военно-морской экспедиции. Гелимер же, памятуя о разгроме вандальским царевичем Гензоном армады Василиска и Марцеллиана в Карфагенском заливе и о прочих победах вандалов над римлянами, явно недооценил противника, не уделив надлежащего внимания морской разведке. Не проявлял он, впрочем, должной бдительности и внимания также к событиям на суше. Иначе бы не потерял, еще до выхода в море эскадры Велизария, важную в стратегическом отношении область Триполитанию, из которой, во время поднятого Гелимером против Ильдериха мятежа, были, видимо, выведены (или сами возвратились в Карфаген, воспользовавшись смутой) не слишком многочисленные вандальские войска. Воспользовавшись данным обстоятельством, проримски настроенный ливиец (а возможно – прямой агент Константинополя) по имени Пуденций побудил граждан Триполя отпасть от вандалов. Не теряя времени, он поспешил сообщить в Царьград, что вандальских войск в Триполитании не осталось, и «ромеи» смогут «вернуть ее в лоно империи» даже небольшими силами. «Базилевс послал к нему архонта Таттимута и небольшое войско. Соединившись с этим войском и воспользовавшись отсутствием вандалов, Пуденций захватил эту область и подчинил ее базилевсу» (Прокопий).
