Вандалы полностью

«И вот Велизарий послал одного из своих копьеносцев Вориада с несколькими щитоносцами с приказом попытаться занять город, и, если они его возьмут, не причинять жителям никакого зла, но обещать бесконечные блага и сказать, что они пришли для их освобождения, с тем чтобы наше войско могло войти в этот город. Посланные оказались недалеко от города в час, когда тушат светильники, и, скрывшись в овраге, провели там ночь. Утром, когда деревенские жители с телегами стали входить в город, они тихо, смешавшись с ними, проникли в город и безо всякого труда его заняли. С наступлением дня, не поднимая никакого шума, они созвали священнослужителя (видимо, городского епископа. – В.А.) и знать города, сообщили им поручение стратига и, получив с их полного согласия ключи от входов, отправили их военачальнику» (Прокопий).

Этот первый успех, достигнутый без всякого труда, был важен, в первую очередь, тем, что давал Велизарию возможность, завладев краешком вандальской государственной организации, распространить по этим не внушающим вандалам подозрения каналам восточноримскую «теологию освобождения» по всему организму государства Гелимера. В данной связи Прокопий сообщает о том, что «попечитель государственной почты перешел на сторону римлян, передав им всех казенных лошадей». Чрезвычайно примечательное сообщение! Выходит, в якобы отсталом, «варварском», неуправляемом и хаотичном государственном образовании вандалов, имелся «попечитель (руководитель. – В.А.) государственной почты», в чьем подчинении находились «вередарии» (от латинского слова «веред», т. е. «почтовая лошадь») – конные курьеры (знатного происхождения), перевозившие царские послания (совсем как в высокоцивилизованных персидских царствах Ахеменидов и Сасанидов, державах Александра Македонского и его преемников – диадохов, Парфянском царстве Аршакидов, Римской «мировой» империи). Один из этих «вередариев» (обратите внимание, уважаемые читатели, на использование «дикими» вандалами римского термина!) был схвачен воинами Велизария. Стратиг не сделал ему никакого зла, но, одарив большим количеством золота и получив от него обещание верности (!), вручил ему письмо, которое благочестивый миротворец – базилевс Юстиниан – изволил написать вандалам, чтоб «вередарий» передал его вандальским архонтам. Письмо это гласило следующее: «У нас нет намерения воевать с вандалами, и мы не нарушаем заключенного с Гейзерихом договора, но мы хотим свергнуть вашего тирана (Гелимера. – В.А.), который, презрев завещание Гейзериха, заковал вашего царя (Ильдериха. – В.А.) в оковы и держит в тюрьме; который одних из ненавидимых им родственников сразу же убил, у других же отнял зрение (как например, у Гоамера. – В.А.) и держит под стражей, не позволяя им со смертью прекратить свои несчастия. Итак, соединитесь с нами и освободитесь от негодной тирании, для того чтобы вы могли наслаждаться миром и свободой. В том, что это будет предоставлено вам, клянемся именем Бога» («Война с вандалами»).

Но расчет Велизария не оправдался. Очевидно, вандальский курьер был склонен полагать, что миром и свободой вандалы наслаждались и до высадки «ромейского» десанта. Во всяком случае, он остерегся открыто известить широкие массы вандальского населения о щедрых императорских посулах, тайно показав послание восточноримского стратега только ближайшим друзьям. В общем, «ромейская» пропаганда оказалась на первых порах неэффективной…

Тем не менее предпринятая дальновидным Велизарием попытка разложить внутреннее единство вандалов средствами агитации и пропаганды, представляется весьма примечательной, ибо такое в периоды военных действий времен Великого переселения народов случалось достаточно редко. Примечательно и нечто другое. В послании Велизария вандалам вообще не затрагивались религиозные вопросы. Видимо, восточноримский император верил не всему, что ему сообщали православные епископы и их агенты о гонениях, воздвигнутых вандальскими тиранами-еретиками на истинную веру, и о мучениях, которым они подвергали всех без исключения правоверных христиан. Юстиниан скорее апеллировал к «старовандальским» традициям, дважды упомянул Гейзериха и подчеркнул свое намерение поддерживать союз, заключенный империей с этим легендарным создателем царства вандалов. Все это убедительно доказывает отсутствие принципиальной пропасти между вандальскими царями и населением их царства и что так часто упоминаемое в полемических сочинениях и жалобах хронистов и комментаторов из среды духовенства угнетение православной веры мало затрагивало «маленьких людей», будучи направленным исключительно против проводимой православными епископами политики религиозной экспансии и против их изменнической по сути конспиративной деятельности, связанной с зарубежными центрами (враждебными вандальскому царству Константинополем и Римом).