После неудачной попытки завладеть золотыми нивами Римской Африки царь визиготов Валья был вынужден принять предложение августа римского запада очистить римскую (или, точнее – все еще считавшуюся римской) благодатную Испанию от поселившихся там варварских народов свебов, вандалов и аланов (римляне, сами пригласившие их в Испанию, сочли удобнее для себя об этом приглашении позабыть). Военная сила и удача готов до сих пор всегда превосходила силу и удачу вандалов. Изо всех вооруженных столкновений с вандалами готы неизменно выходили победителями. Кроме того, силинги, хотя и самые цивилизованные из вандалов, были слишком малочисленными для оказания готам эффективного сопротивления. Поэтому Валье не составило особого труда завладеть населенной силингами Вандалицией-Вандалусией, нынешней Андалусией. Вступив во владение этой плодородной областью, готский царь, похоже, вполне удовлетворился достигнутым, не желая после покорения силингов скрещивать мечи еще и с более дикими, но в то же время более воинственными астингами, не говоря уже о великом народе аланов. Правда, Валье удалось отнять у аланов Новый Карфаген – главный порт Испании. Но аланы объединились с астингами и всерьез готовились силой возвратить себе утраченное. Между Тарраконой, где располагалась ставка Вальи, и Равенной, куда предпочел удалиться из более доступных для вторжений варваров Рима на Тибре и Медиолана западноримский император, шел активный обмен курьерами. Похоже, римский император Запада счел военные успехи Вальи, так сказать, чрезмерными и выходящими за рамки планов, связанных с использованием вестготов в римских интересах. Римлян можно было понять. Слишком быстрое ОТВОЕВАНИЕ вестготами всей Испании (с целью ее «возвращения в лоно Римской империи силой вестготского меча», как было задумано в Равенне) грозило превратиться (не на пергамене или папирусе, а на деле) в ЗАВОЕВАНИЕ вестготами Испании ДЛЯ СЕБЯ, А НЕ ДЛЯ РИМЛЯН. А вполне возможная, после завоевания вестготами Испании, переправа вестготов через Гадитанский пролив (нынешний Гибралтар) в римскую житницу – Африку – была бы чревата созданием вестготами серьезной угрозы Римской Италии и ее снабжению африканским зерном и оливковым маслом – важнейшими продуктами питания основной части населения западной (как, впрочем, и восточной) части Римской «мировой» империи. С учетом этой возможной угрозы западноримский император предложил своему союзнику Валье вступить во владение римским Нарбоном (сегодняшней Нарбонной) – крупным средиземноморским портом, куда вестготы были до сих пор лишены доступа римлянами. А в придачу к Нарбону – прилегающей областью, хлебной Нарбоннской Галлией вплоть до Лигера-Луары, областью красивых и богатых римских городов, чьи тучные нивы и богатые виноградники, пострадавшие не так давно от шедшего по Галлии вестготского «народа-войска», уже успели, так сказать, оправиться после налета этой «саранчи» и снова «обрасти жирком».
Сочтя предложение августа западных римлян заманчивым, Валья увел свой «народ-войско» из Испании, перешел Пиренеи и основал на залитых щедрым солнцем землях римской Южной Галлии (в позднейшем Лангедока-Руссильона) Толосское (Аквитанское) царство вестготов.
Тем самым германцы, так сказать, спасли друг друга. Кровавой готско-вандальской бойни, столь порадовавшей бы сердца коварных римлян и послужившей лишь на пользу Римской «мировой» державе, не произошло. Сохранилось даже послание, чье содержание до нас, потомков, донесли в почти дословно совпадающей форме (хотя независимо друг от друга), епископ Аквы Флавии Гидатий и Отец Церкви Павел Орозий. Речь идет о послании варварских князей, адресованном западноримскому императору, отсиживавшемуся в Равенне, которое, возможно, не дошло до царственного адресата, но, тем не менее, наглядно демонстрировало свебам, аланам и готам, что их предводители прекрасно отдавали себе отчет в происходящем и совершенно правильно оценивали сложившуюся в «римской» Испании обстановку. В послании варвары указывали императору римского запада на то, что, по его воле, воюют друг с другом. Если они будут разбиты, то и без того проиграют сражение, если же победят, то пользу из этой победы извлечет, в конечном счете, император, ибо взаимная гибель варваров в ходе их междоусобной борьбы пойдет на пользу именно ему.
