Вандербикеры всегда жили в красном доме на 141-й улице. А дом всегда принадлежал их соседу – противному мистеру Байдерману. За пять дней до Рождества Вандербикеры собрались на семейный совет. Мистер Байдерман попросил их покинуть дом! Мама и папа в отчаянии, зато младшие Вандербикеры решили не сдаваться.Пятеро непоседливых детишек, пёс и кролик докажут: лучших жильцов Байдерману не найти. В ход пойдёт всё: подкуп, комплименты, угрозы, печенье и даже рождественские песни. Смогут ли детишки найти путь к сердцу угрюмого соседа и остаться жить в лучшем доме на свете?
Оригинальное название: THE VANDERBEEKERS OF 141ST STREET
Text and interior copyright © 2017 by Karina Yan Glaser
Map copyright © 2017 by Jennifer Thermes
Published by special arrangement with
Houghton Mifflin Harcourt Publishing Company
ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2019
Дом был для меня самым уютным и приятным местом на свете.
Я и мой дом – лучшие друзья.
В одном мирном квартале на Сто сорок первой улице стоит ярко-красный дом из песчаника. В уютной гостиной этого самого дома собрались на семейный совет Вандербикеры. Их питомцы – пёс Франц, кот Джордж Вашингтон и декоративный кролик Паганини – посапывали на ковре под лучами солнышка. Трубы в доме вторили им тихим урчанием.
– Начать с хорошей новости или с плохой?
Пятеро маленьких Вандербикеров посмотрели на родителей.
– С хорошей, – ответили Иза и Лэйни.
– С плохой, – попросили Джесси, Оливер и Гиацинта.
– Что ж, – сказал папа, – начнём с хорошей. – Он поправил очки. – Вы же знаете, что мы с мамой вас очень-очень любим?
Оливер – невероятно умный для своих девяти лет – отложил книгу и сощурился.
– Вы что, разводитесь? Родители Джимми Л. развелись. А потом подарили ему ручную змею. – Оливер пнул пяткой стопку древних энциклопедий, на которой он сидел.
– Нет, мы… – начал было папа.
– Это правда? – перебила его шестилетняя Гиацинта, и в её круглых глазах блеснули слёзы.
– Ну что вы, развод… – заговорила мама, но её прервала Лэйни:
– Что значит «азвот»?
Лэйни было всего четыре года и девять месяцев, и в данный момент она училась кувыркам вперёд на мягком ковре. Свой костюмчик в шотландскую клетку, лавандовую полоску и бирюзовый горошек Лэйни выбрала сама.
– Это значит, что мама с папой больше друг друга не любят, – объяснила двенадцатилетняя Джесси и хмуро взглянула на родителей сквозь стёкла очков в массивной чёрной оправе. – Кошмар!
– Им придётся проводить с нами время по очереди, – добавила её близняшка Иза. В одной руке она держала скрипку, а в другой смычок, которым теперь ковыряла ручку дивана. – Один праздник с мамой, другой с папой, и лето, и выходные… Кажется, меня сейчас стошнит.
Мама всплеснула руками:
– ХВАТИТ! Дети, пожалуйста, успокойтесь. Мы с папой не собираемся разводиться. Ни в коем случае. Вы нас не так поняли.
Мама переглянулась с папой, глубоко вздохнула и закрыла глаза. Иза обратила внимание, что под мамиными глазами появились тёмные круги, которых на прошлой неделе ещё не было. Наконец мама снова открыла глаза и заговорила:
– Давайте начнём сначала. Ответьте мне на один вопрос: насколько вам нравится здесь жить, по шкале от одного до десяти?
Младшие Вандербикеры огляделись вокруг. Их красный дом находился в Нью-Йорке, в районе Гарлем, и состоял из подвала, первого этажа с гостиной, плавно переходящей в кухню, ванной комнатой и прачечной и второго этажа с тремя спальнями, гардеробной, ставшей спальней, в которой обитал Оливер, и второй ванной комнатой. С первого этажа можно было попасть в небольшой задний дворик, где под кустом гортензии мама-кошка растила новорождённых котят.
Дети обдумали мамин вопрос, и девочки ответили:
– Десять.
– Миллион, – сказал Оливер, с подозрением щурясь.
– Это лучшее место на свете! – доложила Лэйни.
Она исполнила очередной кувырок и врезалась в нотный пюпитр Изы. Пюпитр рухнул на пол, и все животные, кроме Франца, бросились врассыпную. Пёс даже ухом не повёл, хотя теперь его укрывало целое одеяло нот.
– Мы здесь живём, сколько я себя помню, – высказалась Иза. – У нашего дома нет недостатков.
– Кроме Байдермана, конечно, – вставила Джесси.
Байдерман жил на четвёртом этаже красного дома. Он был очень неприятным дядькой. Но это был его дом, и он сдавал Вандербикерам первые этажи.
–
– Он не продлит наш… – начала Джесси, но её слова утонули в поднявшемся шуме.
– Вот негодяй! – возмутился Оливер.
– Что такое «аленда»? – спросила Лэйни.
Папа продолжил как ни в чём не бывало:
– Вы потрудились на славу: целый год с уважением относились к мистеру Байдерману и с пониманием – к его потребности в тишине и покое. Я не сомневался, что нас выгонят, когда несколько лет назад Оливер запульнул бейсбольным мячом ему в окно или когда Франц спутал его входную дверь с пожарным гидрантом[1]. Странно, что он выселяет нас именно сейчас, ведь в этом году вы вели себя просто безупречно. – Папа замолчал и вопросительно посмотрел на детей.
